Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 230 – Ефимия Летова

Вряд ли я теперь узнаю, как было на самом деле. Да и так ли важно мне будет это знать? Но от мысли, что мне придётся вернуться в замок и делить постель с Ликором, Лавтуром, возможно, Мизертом, меня мутило едва ли не больше, чем от криков и визгов. Вернуться туда…

Лавтур и леди Асгая покинули зал заседаний в сопровождении судебного помощника. Маловероятно, что за кражу кольца собственного деда у сына лорда Ликора будут серьёзные неприятности, та же Хорренская Подкова с удовольствием выпускает своих подопечных под солидные денежные залоги. Однако на лице у леди Асгаи была поистине мировая скорбь и мука. Я торопливо отвернулась, не желая встречаться с ней взглядом.

На это у меня будет ещё пятнадцать долгих, поистине бесконечных лет.

Судья вытер вспотевший лоб — вряд ли его можно было напугать истериками, но и лёгкими последние разговоры назвать было нельзя.

Авертер, казалось, вообще ничего не слышал. Обнять его, подойти к нему хотелось безумно, и я сцепила руки на груди.

Стоило двери закрыться за леди Асгаей и её сыном, как наступила тишина, долгожданная, словно дождь после мучительной затянувшейся засухи.

— Кариса! — подал голос лорд Ликор — тот от разоблачения сына вроде бы и не расстроился, даже наоборот, воспрял. — Кариса, отца-то за что? Я могу понять… не оправдать, но понять, что ту девку ты… но отец! Он всегда к тебе хорошо относился, и к Аверту…

— Он отнял у меня сына, — глухо сказала леди Кариса, и я вздрогнула, потому что не ожидала, что она ответит. Никто не ожидал. Авертер повернулся к ней, но на этот раз на колени не падал, просто смотрел на неё. — Познакомил его с этим храмовником. Лишил меня сына, внуков! Я приходила к нему, просила повлиять на мальчика, отговорить его, а он… он в лицо мне улыбался! Говорил, мол, что я понимаю, что ему так будет лучше, что ребёнок сам должен сделать выбор. Выбор! Разве это выбор — бродить среди сумасшедших кастрированных фанатиков в этих бабских рясах⁈ Нёс какой-то бред, по поводу тому, что должен этому… И он так, видите ли, возвращает некий долг! Собственным внуком! Я просила, я на коленях перед ним стояла, чтобы он повлиял… меня-то сын давно уже не слушает! Но нет. Сказал ещё, что завещает все свои сбережения этому проклятому Ордену! Я не могла этого вынести. Нет, что угодно, только не это.

— Мама…

— Что «мама»⁈ — леди Кариса обернулась к сыну. — Я делала это всё ради тебя. Только ради тебя! Они все хотели тебя забрать. Та девка… я не хотела её убивать, но та наглая мерзкая девка, которую твой отец притащил к нам в дом… Я столкнулась с ней вечером, полуголой и пьяной. Приказала убираться прочь — в конце концов, это был и мой замок, мой дом, и я не могла позволить такого вопиющего отношения… А она расхохоталась и сказала, что никуда не уйдёт, что я ей не указ. Что мой муж будет делать то, что она ему скажет, а не я. И я терпела, как всегда, терпела, сцепив зубы, и молчала, но потом она сказала, какой хорошенький у меня сынок, и что она научит его… Пьяная потаскуха издевалась надо мной, говорила о моём сыне своим поганым ртом такие грязные мерзкие вещи… На столе стояло блюдо с фруктами, а на нём лежал кухонный нож. Сама не знаю, как у меня получилось. Потом откуда-то взялся Содель. Схватил потаскуху на руки, заорал, чтобы я убиралась прочь… Я! Однако чуть позже он одумался.