Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 250 – Ефимия Летова

— Зачем вам это, леди Римия? Судя по всему, ваша жизнь здесь действительно устоялась. Вас здесь любят и уважают и взрослые, что неудивительно, и даже такие дети, к сердцам которых едва ли сам Истарус мог бы отыскать дорогу… А ещё вы выходите замуж, — его голос чуть дрогнул, он забрал кружку из моих рук, перелил в свою и выпил. — У вас всё будет хорошо, и я этому рад. Простите, что я всё-таки нашёл вас и напомнил о прошлом, но в этом нет моей вины. Вы действительно очень удачно от меня сбежали.

— Не от вас.

«Ради вас»

— А от кого? Я искал вас, я искал вас везде, но магистр Эйгон наотрез отказался говорить со мной о вас, дядя на вопрос о вас швырнул в стену стулом и ушёл из замка в неизвестном направлении, а ваш отчим… Впрочем, это неважно. Разумеется, по поводу разрыва магического контракта дядя мне сказал… потом. Это было ожидаемо, раз в замок вы не вернулись, да и магистр уверял, что с вами всё в порядке и вам нужно дать время. Ваши следы потерялись. Меня это, скажем так, весьма огорчило, и магистр… с ним мы заключили небольшое соглашение о том, что через год безупречного служения он попытается ответить на некоторые мои вопросы, а я сделаю окончательный выбор. Год ещё не истёк, поэтому я не ожидал увидеть вас здесь.

— Магистр… ничего не сделал вам? Я имею в виду… за нашу связь? Я не говорила ему, клянусь. Он сам всё понял.

Я сказала это вслух и почувствовала, как горит лицо. Возможно, в этом виновато было вино. А возможно, вовсе не оно.

— Это был крайне непростой год, — уклончиво ответил Авертер. Наклонил голову — я посмотрела на его кудрявую тёмную макушку. — Я сам ему сказал. У нас был долгий разговор.

— Но вы же остались в Ордене, — полувопросительно сказала я. — Вы остаётесь в Ордене?

Авертер не отвечал мне. Надо было уходить. Не уходить — сбегать. Немедленно, пока не натворила глупостей.

— Постойте, — даже не глядя на меня, Авертер моментально уловил мои крамольные мысли. — Леди Римия, я уже говорил вам, что у меня есть подарок для вас. Судя по всему, прощальный — вам же лучше всех известно, как и где я должен жить. Возможно, мне стоит прислушаться к вашим словам, вы так последовательно воплощаете в жизнь ваши убеждения…

— Не надо, — сказала я. — Не надо, пожалуйста, ничего не надо…

Он поставил полупустую бутылку на безопасное расстояние, встал, наклонился ко мне и потянул на кровать.

— Вы обещали меня не трогать!

— Я не буду вас трогать… так, как вам кажется, — его голос глух от тоски или от желания. — Если вы просите — не буду.

Авертер расстёгивает моё платье, стягивает его вниз почти до бёдер, а потом переворачивает меня на спину. Тянет до груди тонкую нижнюю сорочку. Все его движения аккуратны, точны, как надрезы целителя-хирурга.

Это был непростой год и для него тоже… он изменился. Словно бы стал старше на несколько лет сразу.

Меня трясёт, а Авертер действительно не касается меня, непосредственно меня. Только совсем чуть-чуть, через одежду.

— Что вы делаете? Вы с ума сошли?

Не знаю, откуда берутся силы что-то говорить вслух.

— Однажды вы сказали, что хотели бы такой же рисунок, как и у меня, — я открываю глаза и вижу склонившегося над собой Авертера с миниатюрной кисточкой в одной руке и подобием чернильницы в другой. — У вас будет такой рисунок. Недолго, он продержится всего несколько дней. Это краска римуарских пастухов, они наносят ею своеобразные рунические узоры на лицо, считая, что это отпугивает хищников, нападающих на стада… она впитывается моментально и совершенно безвредна.