Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 97 – Ефимия Летова

— Не смей к нему больше ходить, поняла⁈

— К нему нельзя, а к вашему отцу можно? — если я и надеялась его уколоть, то, конечно же, просчиталась.

— Я же тебе говорил! Всё изменится, всё обязательно изменится, когда этот придурок откажется… когда я стану главой семьи, когда… — он отстранился от меня. — Ты свободна сегодня?

— Сегодня день молитв, — я и сама была не уверена в том, что говорю.

— А к Аверту ты пошла! И наш святоша не выставил тебя вон?

Лавтур смотрел на меня с подозрением, а я снова почувствовала неловкость, не в силах разобраться в её причинах. Беспочвенное смущение, ведь между нами ничего не было, несколько неискренних слов и вполне целомудренных прикосновений — не в счёт.

Хотя, если уж начистоту, «не в счёт» были те бесконечные ночи с мужчинами, так и не сумевшими заставить меня что-либо к ним почувствовать, даже с теми из них, кто так или иначе этого хотел. А несколько сладких, наивных и невинных воспоминаний продолжали гореть внутри, согревая и освещая дорогу вперёд.

* * *

— Леди! — Лиока смотрела виновато и возбужденно одновременно. — Извините, что приходится разбудить вас, но…

— Всё в порядке, — я села, подтягивая на плечо сползающую лямку кремовой ночной сорочки, и попыталась вспомнить дату, время суток и собственное имя. — Что произошло?

— Вам письмо, — Лиока помахала в воздухе самым настоящим конвертом. — Почтальон-то ещё утром приходил, но… — дальше Лиока зашептала с видом заправской заговорщицы. — Это письмо передал отдельный посыльный! А на конверте, нет, вы представьте себе, моё имя стояло. Я развернула вот минут пять назад, раньше-то всё по делам хлопотала — а там ещё одно письмо, поменьше. Без подписи, только имя ваше стоит и подпись такая, ух и строгая: «лично в руки». Кто-то верно рассчитал, что с общей почтой слать не стоит, ну и вот, держите. Я-то не трогала, хотя, признаться, в первый момент…

Я перестала слушать болтовню Лиоки и взяла протянутое письмо из белой плотной бумаги, как будто специально предназначенной для того, чтобы содержимое нельзя было посмотреть на свет.

С ума сойти. Никогда раньше я не получала личных писем, только читала чужие — да и кому была нужда мне писать? Разочарование от того, что автором принесённого извне послания никак не может быть лорд Авертер, сменилось любопытством, едва ли не предвкушением перемен, всё равно каких. Подождав, пока не менее взбудораженная Лиока уйдёт, я достала из секретера маленькие ножнички, предназначенные для ухода за ногтями, и вскрыла конверт.

— Высокие магистры ордена герехтеров действительно проводят публичные лекции? — спросила я, не глядя на лорда Авертера, словно опасаясь, что всё, что я по отношению к нему делаю, исчерпывает некий лимит дозволенного.

Мой вопрос его не то что бы даже удивил — обескуражил.

— А почему бы и нет?

На этот раз для чтения пятого письма Рубиновой принцессы лорд Авертер пригласил меня в библиотеку отца, тот самый отдельный флигель, где я украдкой наблюдала за ним на дне рождении леди Асгаи. Вероятно, он опасался, чтобы Лавтур или ещё какой-нибудь нежеланный визитёр не стал свидетелем нашего общения и не подумал лишнего, хотя, на мой взгляд, такая уединённая почти тайная встреча выглядела гораздо более… подозрительной. Мы пришли сюда порознь, лорд — после меня, причём, вероятно, используя нечто вроде отвода глаз, потому что, несмотря на своё напряжённое ожидание, я не сразу уловила его присутствие.