Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 94 – Ефимия Летова

Руки лорда Авертера на мгновение сжались на моём затылке, на пояснице. От него пахло отваром мыльного корня — и горьковатым ароматом сигар. Его губы были так близко.

Я хотела этого поцелуя сейчас больше всего на свете. Больше избавления от лорда Мизерта. Больше снятия обвинений в убийстве. Больше разрыва магического контракта. Но лорд Авертер вдруг отстранился от меня — не грубо, но решительно, и произнёс знакомым холодным и отстранённым тоном, столь отличающимся от того, которым он только что просил меня рассказать правду:

— Благодарю вас. Я всё понял. Идите к себе, леди Римия. Я избавлю вас от этой проблемы, больше подобного не повторится. Идите. Впрочем, нет, подождите. Я вас провожу.

Доброго тебе дня, мой Изумрудный принц!

Разве может быть что-то ужаснее того, чтобы опять проснуться в такой пустой и холодной без тебя, несмотря на жару с самого утра, постели? Не желая вызывать подозрения, я улыбаюсь отцу, я отдаю приказы слугам, а не так давно участвовала в королевской охоте, но всё это кажется мутным, ненастоящим, словно смотришь на проходящую жизнь через кусок кварца. Эти балы, встречи, позирование художникам, уроки изящной словесности и прочую рутинную суету я променяла бы на тот полуголодный и страшный месяц жизни в Римии, когда, просыпаясь утром, мы не знали, доживём ли до вечера, а в воздухе чувствовался запах гари и пороха — и ещё пару недель после того, как я покинула Римий, мои волосы пахли гарью. Но там у меня был ты.

Я бы хотела показать тебе совсем другую Ирталию, не военную, находящуюся на грани выживания, озлобившуюся, ощерившуюся, отощавшую от тягот войны, а Ирталию моего детства. Сочную, тёплую и светлую, неторопливую, пропитанную запахами пряностей и свежей сдобы. Ту самую Ирталию, где облака — словно лужицы пролитых парных сливок, а в тавернах и пабах люди сидят от заката до восхода, одинаково жарко споря как о достоинствах пышного бюста новой служанки, так и о тонкостях употребления метафор в четвёртом томе «Достоинств странника вечности» Четасета Рестыша…

Я хотела бы пройтись с тобой по берегу Штормового моря после прилива, подбирая колючие разноцветные раковины. Прокатиться на корабле — знаешь, юный Антур, этот очаровательный и весьма перспективный мальчик, по секрету рассказал мне, что ты никогда не выходил в море, стоя на корабельной палубе… Как грустно жить в континентальном государстве! Впрочем, возможно, именно беспрепятственный выход к морю всегда делал Ирталию лакомым кусочком для кровожадных соседей. Надеюсь, ты не в обиде, мой милый. Если бы только я смогла уехать, думаю, я полюбила бы любую твою Родину. Я не хочу войны.

Пора идти, отец требует к себе. По последней довоенной переписи в моей маленькой Ирталии двести шестьдесят две тысячи сто сорок четыре мужчины в возрасте от двадцати до пятидесяти, но мне нужен только ты, мой хорренхайский изумруд.

Всегда твоя, душой и мыслями,

Твоя рубиновая принцесса.

* * *

— Что-то должно быть в этих письмах, — задумчиво говорит лорд Авертер, разглядывая пейзаж за окном: всё ещё заснеженный, одноцветный и потому совершенно неинтересный. А я, пользуясь случаем, разглядываю его: высокая и ладная фигура, широкие плечи, вьющиеся каштановые волосы, закатанные до локтей рукава рубашки, руки — сильные, но аккуратные. Багровые рубцы на коже побледнели, разглядеть их было уже непросто, особенно если не знать, что искать, благодаря ли целебной мази гойды Сантимы — или ещё чему-нибудь. Рубашка идеально отглажена, домашние ботинки начищены, словно он находится не в собственной спальне, а готовится к приёму гостей.