Книга Женщина для утех семьи Бэкхейм, страница 91 – Ефимия Летова

Тогда — что?

Лорд Мизерт возвращается быстро, недовольный, но собранный и сосредоточенный.

— Господа, прошу меня извинить. Мне нужно удалиться, не более чем на пару десятков минут. Я скоро вернусь.

— Можешь вообще не возвращаться до рассвета, — хмыкает Первый, его имя я не запомнила. — Девка останется, а ты нам зачем?

— Девка пойдёт со мной. Подправлю мордаху ей и вернусь.

— Да сам же говорил — на кой нам её морда, — меланхолично подаёт голос Второй. — Можно в морду ей и не совать.

— Двадцать минут, — повторяет лорд Мизерт, и хлопает себя по бедру, подзывая меня, как собаку. — Сюда.

Он подхватывает меня за плечо и вталкивает в одну из пустых незапертых комнат — свободных помещений в замке Бэкхеймов куда больше, чем людей. Усаживает на стул, накрытый чехлом. Здесь всё закрыто чехлами, и слуги наводят здесь порядок не чаще одного раза за восемь дней недели.

— Сиди здесь и не шевелись, понятно? — шипит он мне в лицо. — Это приказ. Сиди и жди меня. Если кто-то увидит тебя до утра… Если вякнешь кому-то — сдохнешь, как старик, поняла?

У меня против воли широко распахиваются глаза, и лорд Мизерт моментально считывает не проговорённые вслух мысли:

— Не придумывай. Просто идея уж больно хороша. Повинишься в убийстве хозяина, да и не выдержишь мук совести и страха перед Железной Гойдой. Никто и не усомнится.

Он неожиданно упирается лбом, гладким и белым, как алебастровая ваза, в дверь.

— У меня проблемы. Эти двое — люди серьёзные, хоть и из простых. На моё счастье, охочие до развлечений, для них трахнуть такую породистую сучку, да ещё и вдвоём — вопрос принципа, уж больно они знатных не любят. Потерпишь, не переломишься, ты у нас всё стерпишь, от тебя не убудет, а я прослежу, чтобы тебя не слишком потрепали в процессе, а то и так тут латать — не перелатать. Нечего было злить меня, дура. Сам тебя подлечу, умею кое-что, никто не узнает. И ты не скажешь.

Голова гудит, как колокол, на кивок у меня не хватает сил, а для того, чтобы покачать головой — мужества.

— Сиди здесь и молчи, — резюмирует лорд и исчезает за дверью. А я свожу воедино расплывающиеся в глазах изображения окружающих меня предметов, встаю и делаю шаг к двери.

Из-за противодействия магии это так трудно, будто я двигаюсь в густом киселе. Но я иду. Шаг. Ещё шаг. И ещё.

* * *

Уже очень поздно и ни одна живая душа не встречается мне по бесконечной дороге с третьего на четвёртый этаж. Ноги идут сами, я даже не задаю им направление. Вероятно, если меня проклянут перед смертью, а Творец не примет мою грешную душу, и я стану умертвием, как в детских страшных сказках, то даже выбравшись из могилы безмозглой бездушной тварью, я буду ползти сюда, уж не знаю, зачем.

Перед дверью лорда Авертера силы окончательно покидают меня. Совсем. Ещё бы чуть-чуть — и рука коснулась бы двери в спасительном стуке, но вот этого «чуть-чуть» у меня и нет. Я опускаюсь на колени, и в этот момент кто-то касается моего плеча.

Нет, нет, нет! Я подскакиваю и делаю рывок вперёд, путаюсь в собственной юбке и врезаюсь лицом, точнее, самой несчастной его выступающей частью в дверь.

И вот теперь мне больно, Чорай, как же больно! Или я просто стала чувствовать эту саднящую, тупую и горячую боль? Я не понимаю, что происходит, просто пытаюсь подняться, и, вытирая снова принявшуюся капать на лиф платья кровь, второй рукой начинаю отчаянно колотить в наконец-то приблизившуюся дверь. Слышу чей-то голос, но не слушаю, не понимаю слова, не трачу драгоценные силы и время на то, чтобы вслушаться, поскуливаю, давясь собственными звуками, и стучу в дверь. Несколько бесконечных секунд спустя осознаю, что не могу пошевелить руками, но это совсем не магия контракта, требующая подчинения изнутри, это внешняя сторонняя магия, опутавшая тело, подобно невидимым верёвкам.