Книга Последний вздох, страница 123 – Эмма Пиньятьелло

Рыдания стихли, унялись, и теперь она только судорожно вздрагивала – словно бурная, неспокойная после цунами вода разбивалась о твердь его груди. Ее сердце стучало все громче с каждым его словом.

— Кто бы ни создал тот оригинальный рецепт – твой дед, Антонио Ла Маркас или они вместе, – это не имеет никакого отношения к тому, кто ты есть, Нелла. Это не значит, что твоя семья от природы плохая или злая. Думаешь, я плохой? Я злой? Моя мать употребляла героин, когда я был еще в ее утробе. Я плохой из-за этого? – Своей теплой рукой он нашел ее ладонь и увлек вверх, провел по мышцам груди и направил мимо шеи к задней части плеча – туда, куда Нелла вонзила ногти несколько ночей назад, но только через ткань рубашки. Теперь ее пальцы нащупали гребни и шероховатости старых шрамов – четкие кружки от потушенных сигарет, след от лезвия ножа и другие отметины, опознать которые она не могла.

— Конечно нет, – выдохнула она, и ее пальцы, действуя сами по себе, прежде чем он успел остановить ее, проследовали по грубому, зазубренному шраму, рассекавшему его лицо. – Конечно, ты не плохой.

Дыхание перехватило. Джетт закрыл глаза, и она почувствовала, как напряглись мышцы его лица. И все же он не остановил ее.

— Так почему же, – спросил он, когда Нелла дотронулась до конца шрама возле уголка его рта, – для тебя все иначе?

Ты ничего не должна мне доказывать.

— Я не знаю, – сказала она.

Он отвел ее руку, сжав ее кулаки в своих и заставил ее посмотреть в его черные глаза.

— Взгляни на меня.

Самый простой приказ, выполнить который не составило труда.

Нелла отчаянно хотела снова прикоснуться к нему, снова спросить, откуда у него этот шрам – не из простого любопытства, а чтобы по-настоящему узнать его. Ей нужно было понять, как сложить воедино все его части. Чтобы стать ему другом. Потому что – и это она не должна была забывать – только другом она и могла ему быть.

— Ты заслуживаешь всего. Твою личность нельзя свести к банковскому счету твоей семьи, ее репутации или ее истории. Твоя фамилия ни черта не значит, потому что ты – это ты, сама по себе. Яростная, независимая, страстная, преданная. Ты можешь взбесить и свести с ума. Твоя семья уважает тебя как юриста – это очевидно, ведь они хотели, чтобы именно ты представляла их в суде, а не Кларксон. Ты даже сама построила свое тело. Я помню, как ты выкладывалась, когда мы бегали вместе. Полагаю, единственное, что ты не заработала сама, что вне твоего контроля, – это твоя внешность, но ты…

На этом его вдохновение, похоже, иссякло.

— Что? – Дыхание стабилизировалось, и она уже могла адекватно воспринимать ситуацию. В частности, обнаружила, что разнюнилась у Джетта на коленях. – Моя внешность? Хочешь сказать, что считаешь меня хорошенькой?

Она попыталась заглушить отчаяние, напомнив себе о том, что Джетта нужно вывести из этой неловкой, слезливой эмоциональной сцены. Так поступают друзья. Но добилась она только того, что он поиграл желваками.

— Нет. Я бы так не сказал. – Он сверкнул глазами и скользнул по ней тяжелым взглядом. – Ты не хорошенькая, Нелла. Девушка, работающая на паромном терминале, – хорошенькая. Дейзи – хорошенькая. Ты… – Он закрыл глаза, будто готовясь к удару. – Ты прекрасна.

Это прозвучало почти беззвучно, просто выдохом, но она услышала. Неохотное, без всякого почтения, едва ли не грубое признание, как вынужденное признание в убийстве.