Книга Последний вздох, страница 17 – Эмма Пиньятьелло

Владелец «Ауди» был, судя по всему, важной персоной. Ни за что на свете Томазо не втянул бы постороннего в ту дерьмовую ситуацию, в которой оказались Барбарани из-за Ла Маркас. Вражда между двумя семьями началась в то время, когда их патриархи, Эмилио и Антонио, делили каюту на корабле, шедшем после войны в Западную Австралию из Италии. Австралии нужны были люди для работы и строительства железных дорог, и «красная угроза» была сильна как никогда. Правительству требовались крепкие молодые парни, которые могли бы защитить континент от коммунистического вторжения.

Коммунисты так и не пришли, но итальянцы пустили глубокие корни. И Эмилио, и Антонио хотели большего от этой новой жизни. Они выплатили свои долги и построили железные дороги, но обоими двигало стремление создать собственные винодельни. Эмилио прославился сангве, а Антонио добился успеха с пино нуар.

Такова история. Такова правда. Ла Маркас были преступниками – их бизнес не ограничивался вином, и они укрыли в своем поместье настоящего убийцу. Возможно, против Фореста Валентайна и не имелось никаких веских улик, но он был виновен во всех смыслах. Конечно же, эта дурацкая претензия по поводу рецепта вина не имела никаких шансов в суде. Эмилио и Антонио возненавидели друг друга с первого взгляда. Ни при каких обстоятельствах дедушка Неллы не раскрыл бы секрет фамильного вина своему заклятому врагу за бутылкой красного. И если бы дедушка Эмилио украл рецепт у Антонио, последний ни за что бы не позволил ему выйти сухим из воды.

После того, что случилось шесть месяцев назад, когда Нелла потеряла отца и младшую сестру, Ла Маркас только и ждали удобного момента. Ни та ни другая семья не вышла без потерь из кровавой бойни, в которую превратилось гала-шоу в поместье Барбарани, и каждая винила другую в произошедшем.

Так что да, долго она здесь не задержится.

Нелла посмотрела на Джетта – он как раз припарковал машину перед особняком, хотя обычно Бесси жила в гараже. Предложит ли он отвезти Неллу обратно в Перт, или ей следует поступить по-взрослому и просто заказать себе такси?

Ноги едва не подкосились на гравийной дорожке, пока она вспоминала как ходить после четырехчасового пребывания в согнутом положении. Ее мохнатые зеленые тапочки Dolce & Gabbana могли и не пережить долгого путешествия до парадной двери.

Джетт шел впереди, уткнувшись в телефон. Если не Том, то кто же так настойчиво ему писал? Она ощутила укол какого-то чужого, незнакомого чувства.

У Джетта обычно не было от нее секретов – да и что ему скрывать. Кроме шрамов и татуировок. Но раньше он никогда не прятал от нее телефон. У него не было кода блокировки – она всегда могла взять мобильный с переднего сиденья и спасти их от прослушивания его ужасных плейлистов в Spotify.

Впрочем, какая разница? Она больше не живет здесь. Сейчас она в Перте, а скоро будет в Индии… или на Бали… (она не могла вспомнить точно, что именно говорил шаман).

Джетт нажал на кнопку звонка у парадной двери особняка.

— О, сюда ты не вламываешься, да? – Нелла толкнула его в плечо. Или, вернее, в локоть. Ей так недоставало чего-нибудь на высоком каблуке.

— Тебе бы следовало помнить, что дверь нужно запирать.

Она сглотнула. Воспоминания о Салли Сью были туманными, как после тяжелой поездки: лишь обрывки звуков, сцен, которые, казалось, происходили с кем-то другим или были когда-то показаны по телевизору. Самыми страшными воспоминаниями оказались не стяжки, врезавшиеся ей в запястья, и не доска визуализации, которую Салли сделала для них с Неллой, – их будущая жизнь вместе, которую Салли представляла до того, как появились искусственный интеллект и дипфейки, с фотографиями, напечатанными и наклеенными на обложки журналов. Именно собственная наивность Неллы, отчаянное желание сбежать из мира своего отца заставили ее так сильно поверить в дурацкое электронное письмо Салли, в котором та представилась юристом, ищущим стажера на лето. Даже спустя годы Нелла не могла вспоминать это без жгучего стыда.