Книга Последний вздох, страница 89 – Эмма Пиньятьелло

Выбранное с расчетом на поспешное отступление платье уступило натиску Джетта с первой попытки. Его теплые руки скользнули вверх, сжали ее ягодицы, а она еще крепче обвила его ногами. Стон, вырвавшийся из его горла, когда она проникла языком глубже, получился вполне убедительным.

Может быть, голоса в коридоре только почудились.

Может быть, не все в этой сцене было притворством с ее стороны.

— Нелла.

Что это было? Мольба? Просьба о пощаде? Капитуляция? Проанализировать и соответственно отреагировать Нелла не могла, потому что в этот момент она не была ни женщиной, ни адвокатом, ни скорбящей дочерью – она была живым горящим факелом.

— Ты что творишь?

Губы в губы. Громкие голоса в коридоре.

Он замер, понимая, что это мгновение никогда уже не повторится. Потому что он повел себя как эгоистичный, безмозглый, похотливый юнец. Но дело было не только в этом. Он пересек пропасть, проломил брешь в стене своего чердака, и все, что годами убиралось туда, хлынуло наружу. Словно слепящие фары ударили в глаза на опасном повороте сельской дороги, предупреждая об опасности – уходи, беги!

В последний (и первый!) раз он почувствовал ее вкус – ягоды, ваниль и красное вино. В последний раз оказался так близко, что смог разглядеть крошечное темное пятнышко на левой радужке и россыпь веснушек на переносице. Ощутить пальцами нежную кожу.

Джетт поймал ее взгляд – карие глаза потемнели, – и до него вдруг дошло, что он все еще держит ее за ягодицы, прижимая своим телом к столу.

Дыши.

Он отпустил ее – медленно, осторожно, чтобы она не поняла, что его трясет.

Нелла не отошла от стола. Грудь ее вздымалась, черные глаза смотрели на него так, словно…

Убери на чердак.

Дыши. Не стой. Двигайся дальше. Не оглядывайся.

— Извините.

Джетт повернулся к ним. Сердце колотилось, но отнюдь не из-за угрозы ареста. Сделав вид, что поправляет ремень, он заслонил собой сейф.

— Увлеклись. – Он попытался изобразить смущение. Получилось неплохо, тем более что щеки еще горели, и притворяться не пришлось.

В дверном проеме стояли трое. Побагровевший от ярости Оливер и двое охранников, из ушей которых спускались черные спиральные провода наушников. Джетт узнал обоих – видел внизу, – но они никак не показали, что знают его или Неллу.

— Мисс, – старший из охранников шагнул к столу. – С вами все в порядке? Этот человек не сделал вам ничего плохого?

— Все по взаимному согласию? – грубовато осведомился второй, коренастый, типичный осси.

Его вопрос вернул Неллу из тех далей, куда унесли ее мысли.

— Не смешите меня, – дерзко бросила она. – Стоит женщине открыть свою сексуальность, как ее обязательно обвинят в преступлении против нравственности.

Джетт нахмурился. Нелла была ярой сторонницей движения #MeToo и не скрывала этого.

— Нет, мэм, вас никто не обвиняет, – сказал старший охранник. – Но место вы выбрали весьма неудачное, учитывая обстоятельства.

— Что вы имеете в виду? – Нелла поправила платье, и воздух застрял у Джетта в горле.

— Это офис Кларксона, – придушенным голосом объяснил Оливер. – Вы разве не видели табличку на двери?

— Нам было немного не до этого, – отрезала Нелла, но лицо ее смягчилось. – Мне жаль, Оливер, правда. Извини.

— Но разве он не… – Оливер недоверчиво покачал головой, глядя на Джетта, – не твой шофер?