Книга Последний вздох, страница 94 – Эмма Пиньятьелло

— Мне не следовало ставить тебя в такое положение. Но это единственное, что пришло мне в голову…

И мне тоже.

— …единственное, что могло бы оправдать наше присутствие там. Я запаниковала. Можешь сказать своей девушке, что во всем виновата я. Но ты не должен корить себя. Ты не изменял – это моя вина. – Она замолчала, вглядываясь в его лицо. – Я сама ей все объясню, если хочешь. Как ее зовут?

В последний раз он видел, как Нелла тараторила подобным образом, после того как они с Грейсоном вытащили ее из квартиры Салли Сью. Тогда ей, униженной и испуганной, отчаянно требовался кто-то, кто сумел бы ее понять.

До него не сразу дошло, что она сказала. И что же это с ним такое?

— Мы не связаны обязательствами. Я тебе говорил. Мы виделись всего несколько раз. Ее бы это не задело.

— Задело, – не согласилась Нелла. – Я бы просто рассвирепела.

Он фыркнул, радуясь тому, что она вывела разговор на легкую и понятную дорожку.

— Ты? Рассвирепела? Да ты в жизни ни разу не ревновала ни к одной женщине.

Она нахмурилась.

— И как это понимать?

— Да брось, Нелла. – У них намечалась привычная, вполне безопасная перебранка, и это было хорошо. Все вернется к тому, как было. Он забудет. Должен забыть.

Вот только Нелла не улыбалась. И он не забывал.

— Нет. Просвети меня своим глубоким пониманием моей души. – Ее губы сжались в тонкую полоску.

Он насмешливо вскинул бровь.

— Ты же знаешь, как ты выглядишь, Нелла.

— При чем тут моя внешность?

Джетт выглянул в окно – прислонившись к темному дереву карри, Том кричал что-то в телефон. Может быть, Лука закатил очередную вечеринку, на которой гости спустили воду из бассейна и наполнили его вином. Или, возможно, Том расспрашивал его об отношениях с Арианой Ла Маркас.

— Ты не можешь ревновать, – сказал он, все еще глядя мимо Неллы. – Ты всегда побеждаешь.

— Что?

— Ты же знаешь, что всегда «побеждаешь», – он показал в воздухе кавычки, – в таких ситуациях с другими женщинами, потому что ты всегда красивее. Разве это не так работает?

Ее темные глаза расширились, будто он выстрелил в нее.

— Впечатляет, Джетт. Ты ухитрился оскорбить и меня, и всех женщин за двадцать секунд. Неплохо для шофера, который даже школу не окончил.

— Для тебя оскорбление услышать, что ты… – Он закрыл глаза. Неужели она не понимает, что он думает о ее теле, ее лице? Неужели не почувствовала этого там, в офисе? – Ладно. Комплименты – это моментальный провал в… каком? Семнадцатом? Или двенадцатом испытании?

— Это не комплимент, придурок.

— Придурок? Не стесняйся выражаться при недоучке, Нелла, можешь использовать и сложные слова, если хочешь. У меня Siri^[22] наготове – переведет и объяснит.

Они снова были так же близки, как тогда, прямо перед тем, как она прижалась губами к его губам в офисе Кларксона. Глаза ее потемнели, грудь вздымалась.

Он заговорил только для того, чтобы занять рот чем-то другим, а не тем, чем хотелось бы.

— Ты же видела, почему охрана подумала, что тебя поимели. Ты видела выражение лица Оливера. Они прекрасно знают: я настолько ниже тебя, что это просто нелепо.

— Единственная причина, почему ты ниже меня, – прошипела она, – в том, что ты усадил меня на гребаный пьедестал, как ведьму на кол. Как ты думаешь, зачем мне все эти испытания? Из-за такого вот дерьма. – Она помахала перед ним рукой. – Думаешь, ты меня знаешь?