Книга Ты моя Война, страница 71 – Селена Кросс

Ноги её скрещены, одна нога слегка выглядывает из разреза. Она облизывает губы, пробует клубнику. И я… всё. Я больше не могу быть вежливым.

— Раздвинь ножки, детка, — шепчу я ей.

Она вспыхивает. Краснеет.

— Александр... держи себя в руках, — шепчет сквозь зубы.. — здесь люди.

Мои пальцы скользят выше. Медленно. Неотвратимо.

Я ухмыльнулся.

— Пусть смотрят. Они всё равно не узнают, что я делаю с тобой под этим столом.

И она раздвигает. Неуверенно. Быстро оглядываясь. Я добираюсь до кружева трусиков. Провожу пальцем по ним.

— Умница моя… ммм… — я почти не двигаю губами, шепчу ей это так близко, что ощущаю, как дрожит воздух между нами.

Она держит в руке бокал шампанского, делает вид, что спокойно беседует. А я… я продолжаю ласкать её под этим чёртовым скатертым столом, как извращенец, как одержимый. Но я не остановлюсь. Уже нет.

Пальцы медленно скользят по внутренней стороне её бедра. Я не тороплюсь. В этом моё мучительное удовольствие — видеть, как она пытается держаться. Как прикусывает губу, чтобы не выдать себя.

— Всё хорошо… — я гладко, мягко вклиниваюсь в её личное пространство. — Просто улыбайся… Пусть думают, что я рассказываю тебе очень интересную историю...

Она кивает, кивок резкий, как у той, что на грани. Подносит бокал ко рту, делает глоток, чтобы спрятать всхлип — да-да, он был, я его чувствовал, как свою победу. Её клитор пульсирует под моими пальцами, как будто взывая: «Ещё».

Я массирую её сквозь ткань трусиков — кружево тонкое, промокшее. Горячее. Измученное ожиданием.

— Я хочу, чтобы ты кончила здесь. За этим чёртовым столом. — говорю ей прямо, без утайки, и голос мой уже не шепчет — он жжёт, обжигает.

Она резко сжимает моё предплечье. Пальцы тонкие, но хватка цепкая. Дрожащие губы приоткрыты, дыхание сорвалось.

— Александр… ты… — она почти не дышит. Я слышу, как её голос хрипит, как в нём столько боли, желания и смущения.

Я подаюсь ближе, мой нос касается её виска, и я чувствую аромат её волос — этот запах теперь прописался в моих фантазиях.

— Да, сладкая, я… — шепчу, и в это же мгновение медленно отодвигаю в сторону её кружевные трусики.

Подушечками пальцев касаюсь самого центра. Горячо. Влажно. Чистое наслаждение. Её мука — мой наркотик.

— Боже… — шепчет она и зажмуривается на секунду.

— Нет, это не Бог. Это я, Тесса.

Я вхожу в неё двумя пальцами. Медленно. Очень медленно. И её тело сходит с ума. Она пытается удержать лицо, но губы выдают. Её грудь приподнимается, дыхание хрипит.

— Ты должна выдержать, милая. Держи лицо, как леди. Но под столом… будь моей шлюшкой.

Она всхлипывает. Звук такой тихий, что его бы не расслышали даже те, кто сидит рядом. Но я слышу.

— Я не могу… — её голос — едва слышный рваный ветер.

— Можешь. И сделаешь это. Для меня.

Я ускоряю движения. Её бедро дрожит. Я слышу, как внутри неё всё сжимается.

— Посмотри на меня, — прошу её тихо. — Я хочу видеть, как ты таешь… Ради меня. Здесь. Сейчас.

Она поворачивает голову. Глаза… Господи. Такие полные желания, боли и предательства всех правил. Такие, которые говорят: «Я не должна… но хочу».

Мои пальцы двигаются — мягко, в ней, всё глубже. Она хватает столешницу, ногти впиваются в древесину. Плечи напряжены, спина выгибается едва заметно. А я не останавливаюсь. Ни за что.