Онлайн книга «Друг моего детства»
|
Мнусь с ноги на ногу… Чувствую себя максимально униженным, нахер… Они реально мутят или это всё гон, а… Какого хуя он всё время рядом с ней трётся? Кровь скачет по организму как на американских горках. И меня всего ведёт… От нервных окончаний не остаётся ни следа. Она их всех, сука, выжгла просто… Дотла… Иду за ними в итоге… Сканирую ситуэйшн на предмет того, что если его взгляд упадёт куда-то не туда… Если его палец коснется хотя бы сантиметра её голой кожи, я вылечу отсюда как пробка из-под шампанского… Но перед этим просто размажу его по стенам этого здания. Обновлю, так сказать, обстановочку. Он доводит её до аудитории, а она благодарит… Оба бросают на меня неоднозначные взгляды. Она — до смерти победоносный. Он — осуждающий. Не знаю даже какой из них пришпоривает меня сильнее… — Я надеюсь, Вы меня поняли, молодой человек, — бросает он перед тем, как исчезнуть, а я смотрю на неё, взглядом не отпуская ни на секунду… Чувствую, как по телу гоняет ток. Как он доходит до самого сердца. И это я ещё хотел сказать ей сегодня, что люблю? Хер ей в задницу, а не мои признания. — Довольна? — Весьма, — выдаёт она с фальшивой улыбочкой. — То ли ещё будет, Хорольский… Ты же хотел войны? Значит, ты её получишь! Глава 28 София Красильникова Лучше ему не знать, о чём я подумала, когда их увидела там… Лучше даже не подходить ко мне сейчас. Я горю, блин, изнутри… Сучка! Сжимаю ручку на лекции после того, как он ушёл и извожу себя мыслями о том, что на нём так и будут виснуть… Одна за другой. А он как дурачок будет хлопать глазами, словно не понимает, что им всем от него нужно. Будто это я тут одна у нас такая извращенка! Ненавижу… Это ненормально… Ненормально… «Ревность является феноменом сложной психологической природы, она проявляется у людей, начиная с детства. В области человеческих эмоций ревность — одно из самых трудных и неприятных переживаний. Необузданная ревность влечёт за собой конфликты». Сижу и читаю, думая о том, что это что-то из ряда вон. Так же не должно быть. Я не должна ревновать, но ужасно просто неконтролируемо его ревную. Потому что за четыре года, которые он у меня украл, скопилось уйма сомнений и переживаний. Вот если бы я была в нём уверена… Только я нет! Ни черта я не уверена! И хочется крушить, жечь, ломать… Хочется показать ему, насколько мне плохо, чтобы он понял всё! Козлина… Эта тупая Олеся меня раздражает… Дыши, Софа… Просто дыши… Всю пару я в таком состоянии, а когда от мамы приходит сообщение вообще воспламеняюсь. «Как там с Серёжей, малышка?». Никак… Я хочу его сжечь… Переехать грузовиком… Хочу оторвать ему его причиндалы… Едва набираю, как приходит облегчение… И его причиндалы становится жаль… Они же такие прекрасные… «Всё хорошо, мам. Ты как?». Не буду рассказывать. Не могу… «Нам надо поговорить», — приходит новое от моего кобеля, и я тут же толкаю его в чс. Пошёл он! Выхожу с пары с довольным видом, хотя в душе вот прям огонь… Далеко дойти не успеваю… Перед второй меня резко хватают за руку, и мы оказываемся в тёмной инвентарке. Среди швабр, вёдер и другой херни. — Отпусти! — вцепляюсь в его твёрдый стан, а он поднимает и усаживает задницей на какой-то пыльный стол. — Хер тебе! — У тебя привычка портить мне одежду, да?! Пусть та дура с тобой с грязной жопой ходит! — выпаливаю, вцепившись в его бицуху зубами, и он шипит. |