Книга Бывшие. Притворись моей женой, страница 57 – Татьяна Катаева

Мир рухнул окончательно.

Моя голова лежала на краю кровати, а руки касались её маленьких пальчиков. Я стояла на коленях и отчаянно молилась.

Так горько. Так больно. Так страшно.

Я даже не слышала, когда в палату вошёл доктор. Шаги были тихие, но слова... Они заставляли дрожать и бояться ещё сильнее.

— Это врождённый порок сердца, — объясняет врач. Молодой мужчина в белом халате, но голос строгий, уверенный. — Его упустили при осмотре мои коллеги. Это очень прискорбно, но факт остаётся фактом. Эта врачебная ошибка стоит вашей дочери... — он делает паузу, но я и так понимаю, что он хотел сказать. — Если бы они увидели это сразу, у нас бы было больше времени. К сожалению, приступ всё усугубил. Девочке срочно нужна операция.

Ох, лучше б я так и стояла на коленях, тогда бы и падать было не так высоко. Но я уже на ногах, и мне приходится ухватиться за стену руками. Да и они предают. Дрожат сильнее, чем у алкаша под наливайкой у нас в деревне.

— Какая операция? — шепчу. — Когда?..

— Как можно скорее, — врач кивает. Для него это обыденные вещи — говорить такие диагнозы. А я?! Я в жизни ничего более страшного не слышала. — Речь идёт не о годах, даже не о месяцах. Счёт идёт на недели. Мы сможем стабилизировать её состояние на время, но окончательно помочь может только хирургия.

— Сколько? — задаю самый страшный вопрос. Тянуть с этим нельзя. Я должна понимать, насколько всё критично и сколько у меня времени на поиски.

Он ненадолго опускает глаза, и я понимаю — сумма неподъёмная.

— От пары сотен тысяч и больше. Всё зависит от клиники и выбранной программы. У нас в городе такую операцию сделать не смогут, только область. А лучше, конечно, столица. Там специалисты международного класса. Но и цены, сами понимаете.

Меня мутит. Сотни тысяч. А может и больше... Для меня это не деньги, а чужая планета. Другое измерение, куда нам — нищим — входа и доступа нет.

Я хватаюсь руками за лицо и закрываю глаза, из которых уже вовсю стекают слёзы. Истерика где-то на подходе, хотя я и пытаюсь сдержать её. Некогда сейчас расслабляться и тем более расклеиваться.

— Доченька… — мама прижимает меня к себе, когда врач уходит. — Мы справимся, слышишь? Найдём выход.

Я утыкаюсь лицом ей в плечо. Она пахнет домом, детством, чем-то родным. Но сейчас даже её объятия не спасают. Я разрываюсь на части.

— Ма… я не могу её потерять… — всхлипываю, захлёбываясь слезами. — Я не могу…

Мама гладит меня по волосам, сама плачет. Но держится. Ей надо ещё и меня успокаивать. Она куда сильнее меня.

— Настя, у нас нет другого выбора, — её голос твёрже моего. — Мы должны найти деньги. Любой ценой. Продадим всё, что у нас есть, но Машеньку спасём. Возьмём кредиты. Будем жить в общежитии. Возьмём взаймы. Она будет жить.

Я смотрю на Машу. Моя маленькая, крошечная птичка, с этими трубками и проводами. Она так доверчиво лежит, даже не подозревает, что её жизнь висит на ниточке.

И в этот момент я понимаю: я готова на всё. На абсолютно всё, лишь бы спасти её.

В голове за секунду всплывает разговор с Назаром. Его желание заплатить за мою игру. За притворство. За враньё. И за возможность заработать деньги на этом. Так же я вспоминаю, что дома, где-то под кроватью в коробке лежит конверт Даниила. Я так и не смогла взять оттуда ни одной купюры. Сейчас же... я бы плюнула на гордость и забрала деньги во спасение дочери. Но той суммы не хватит. Даже на треть.