Книга Ты меня предала, страница 64 – Екатерина Котлярова

Мне кажется, что я горю в огне. Варюсь в самом глубоком котле ада, куда меня поместил Лёша. Мне не хватает воздуха, я не могу сделать ни единого вдоха. Оказавшись на улице, приваливаюсь спиной к стене и пытаюсь глотнуть воздуха. Но вместо этого из груди вырываются рваные жалобные всхлипы.

— Вероника! — грохочет над головой его голос.

А я чувствую, как мой живот скручивает от дикой боли. Такой сильной, что я кричу и падаю на колени, схватившись за него.

— Девочка, — слышу над головой испуганный голос. — Что такое? Что, Вера? Что болит.

— Уйди. Прошу тебя, уйди, — мой голос не слушается меня, но от присутствия Лёши рядом мне становится ещё больнее, ещё хуже.

— Тише. Малыш, давай, — мужчина не слушает меня.

Подхватывает меня на руки и быстрым шагом несёт меня к своей машине. Опускает на заднее сиденье, захлопывает дверь и гонит машину в больницу. Раздирающая меня на части боль такая сильная, что я теряю сознание. Прихожу в себя я в больнице. Вижу аккуратную одноместную палату с телевизором и холодильником. В руке торчит катетер, мне поставили капельницу. Осматриваю себя, вижу, что меня переодели в сорочку. Касаюсь живота, мне кажется, что чего-то не хватает. Кажется, что в нём вдруг стало пусто. Будто вырвали часть жизненно важного органа.

Я нажимаю на кнопку вызова медсестры, но приходит доктор.

— Здравствуйте, Вероника. Как Вы себя чувствуйте?

— Здравствуйте. Сносно. Что произошло?

— Я очень соболезную Вашей утрате, Вероника Олеговна, но мы не смогли спасти ребёнка.

— Что? — мне кажется, что я всё ещё сплю.

— У Вас случился выкидыш. Давно у Вас кровяные выделения?

— Утром были. Немного. Но я думала… У меня была задержка… Боже… — тихо скулю, осознавая всю свою тупость.

— Я соболезную.

Мужчина уходит, оставив меня наедине с моей болью. А я зубами вгрызаюсь в своё запястье и вою.

Я была беременна. Я носила под сердцем ребёнка и даже не знала об этом. Я всё списывала на стресс. Боже. Боже мой. Я могла спасти его. Я могла выносить его. Я могла родить. Мальчика? Девочку?

Я откидываю голову назад и кричу. Пытаюсь выплеснуть ту дикую боль, которая дерёт меня на части.

Дверь в палату открывается и заходит Бунтарёв. Когда я вижу его, во мне просыпается ненависть. Пугающая своей силой и чернотой.

— Пошёл вон. Пошёл вон! — ору во всю силу лёгких. — Я тебя ненавижу! Ненавижу! Ты… Ты…

Он оказывается возле кровати, с осторожностью перехватывает мои запястья и прижимает к простыне. Склоняется низко и смотрит в глаза тёмным взглядом.

— Убери от меня свои руки. Меня воротит от твоих прикосновений. Уйди. Исчезни. Оставь меня в покое!

— Почему ты не сказала, что ждёшь от меня ребёнка? — спрашивает ледяным тоном.

— Уйди, — из глаз катятся слёзы. — Уйди, — вою.

— Почему. Ты. Не. Сказала?

— Потому что я не знала! — ору в его лицо. — Потому что я всё списывала на стресс! На реакцию на весь тот Ад, в который ты превратил мою жизнь. Ты ведь обещал это сделать. Обещал растоптать меня! Так у тебя всё прекрасно получилось! Молодец! Использовал меня, как шлюху и вышвырнул из своей жизни. А сегодня ты добил. Специально позвал, чтобы показать, как милуешься со своей любовницей? Чтобы показать, как вы с ней счастливы и ждёте ребёнка? Чего ты беспокоишься, Бунтарёв? Скоро у тебя будет ребёнок. Не от потаскухи и предательницы, а от достойной женщины. Успешной.