Книга Русская жена Горца. Развода не будет, страница 22 – Ольга Дашкова

— Я просто... я имела в виду...

— Ты имела в виду, что я должен использовать ее как шлюху и выбросить? — в моем голосе столько ярости, что сестра бледнеет. — Ты думаешь, я такой мерзавец?

— Нет! Но...

— НО ЧТО? — рычу во весь голос. — Но она русская, значит, годится только для постели?

— Мирлан, ты неправильно понял, — пытается вмешаться мать.

— Я правильно понял! — поворачиваюсь я к ней. — Вы обе считаете, что Полина недостойна носить наше имя. Потому что она не дагестанка. Потому что у нее нет влиятельных родственников. Потому что она не из той семьи, которая вам подходит!

— Да! — не выдерживает мать и кричит. — Именно так! Она нам не подходит! Она испортит репутацию нашей семьи!

— КАКУЮ РЕПУТАЦИЮ? — взрываюсь. — Репутацию людей, которые судят человека по национальности? По тому, сколько денег у ее родителей?

— Репутация порядочной дагестанской семьи! — мать не отступает. — Мы не можем позволить себе...

— ДОСТАТОЧНО! — из груди вырывается такой рев, что женщины замолкают. — ХВАТИТ!

Хожу по кабинету, пытаясь успокоиться. Руки дрожат от ярости. Хочется что-нибудь сломать, разбить.

— Послушайте меня внимательно, — говорю наконец, поворачиваясь к женщинам. — Полина будет моей женой. Завтра состоится никях. И никто, НИКТО не посмеет сказать о ней что-то плохое.

— Мирлан...

— Я не закончил! — обрываю мать. — Полина чиста. Невинна. Она не продажная девка, с которой можно поразвлечься и бросить. Она станет матерью моих детей, хозяйкой этого дома. И вы будете относиться к ней с уважением.

— А если мы откажемся? — холодно спрашивает Амина.

— Тогда можете собирать вещи.

Они смотрят на меня с недоверием.

— Ты выгонишь нас? — шепчет мать. — Родную мать и сестру?

— Я выгоню всех, кто не примет мою жену, — голос звучит твердо, без колебаний. — Этот дом принадлежит мне. Бизнес принадлежит мне. И решения принимаю я.

— Мирлан, что с тобой? — Амина подходит ближе, протягивает руки. — Ты же не можешь... Мы же семья!

— Семья уважает выбор друг друга, — сухо отвечаю. — А вы просто хотите управлять моей жизнью.

— Мы желаем тебе добра! — мать чуть не плачет. — Эта девочка принесет тебе только проблемы! Она не выдержит нашей жизни, сбежит при первой же трудности!

— Этого не произойдет.

— Откуда ты знаешь? Ты знаком с ней всего неделю!

— Мне хватило одного взгляда, — тихо говорю, — чтобы понять — она моя судьба.

— Судьба! — фыркает Амина. — Ты говоришь, как влюбленный мальчишка!

— А я и есть влюбленный мальчишка, — впервые за вечер я улыбаюсь. — Впервые в жизни, в тридцать два года, я понял, что такое любовь. И я не позволю вам ее разрушить.

Мать долго смотрит мне в глаза. Затем медленно качает головой.

— Ты не передумаешь?

— Нет.

— Тогда... — она выпрямляется, — тогда делай что хочешь. Но не жди от меня благословения.

— И от меня тоже, — добавляет Амина. — Ты совершаешь ошибку, Мирлан. Большую ошибку.

Они направляются к двери. У порога мать оборачивается:

— Когда твоя Полина сбежит от тебя, не приходи плакаться.

— Она не сбежит.

— Посмотрим.

Дверь захлопывается, я остаюсь один. Сердце колотится, руки все еще дрожат от гнева. Но я ни о чем не жалею. Они должны были понять, что Полина неприкосновенна. Она под моей защитой.

Поднимаюсь по лестнице, осторожно приоткрываю дверь гостевой комнаты. Полина спит, лицо спокойное, по подушке рассыпались светлые волосы. Моя женщина. Моя жена. Завтра она официально станет моей.