Книга Русская жена Горца. Развода не будет, страница 28 – Ольга Дашкова

Я понимаю — все это адресовано мне. Это намеки, которые должны показать мое место в этой семье. Вечером сижу на балконе, смотрю на горы. Красиво. Тихо. А на душе — пустота и отчаяние. Неделя замужества превратилась в неделю унижений.

Мирлан находит меня там.

— О чем думаешь? — садится рядом.

— О том, какая вокруг красота.

— Ты какая-то грустная. Случилось что-то?

Поворачиваюсь к нему, смотрю в любимые темные глаза, и все мысли о жалобах исчезают. Вот он — мой муж, мой мир, мой дом. Разве может быть что-то важнее?

— Просто немного устала, — улыбаюсь. — Все так ново, так непривычно.

— Привыкнешь, — он целует меня в висок. — Главное, что мы вместе.

Ночью в его объятиях я забываю обо всем. О колких замечаниях матери, о презрительных взглядах сестры, о любопытстве соседей. Есть только мы двое, наша любовь, наша близость.

Но утром все начинается сначала. И я понимаю — это только начало. Впереди еще много дней, недель, месяцев такой жизни. И нужно научиться ее выдерживать.

Ради любви. Ради него. Ради нас.

Полина

Третья неделя замужества начинается с поездки в город. Зулейха-ханум объявляет за завтраком:

— Сегодня едем в Махачкалу. Нужно купить ткани для новых платьев, сходить к ювелиру, записаться к врачу.

Киваю, радуясь любой возможности выбраться из дома. Может, в городе будет легче дышать. Но уже в машине я понимаю, что ошиблась. Зулейха-ханум и Амина разговаривают между собой на родном языке, изредка переходя на русский — явно для того, чтобы я слышала.

— Нужно поторопиться с поисками, — говорит Зулейха-ханум, глядя в окно. — Время уходит.

— Да, мама, — соглашается Амина. — Саида хорошая девочка, но и она не будет ждать вечно. Наверняка к ней сватался уже кто-то.

— А главное — чистая, невинная. Из хорошей семьи, врач.

Делаю вид, что не слышу, и смотрю на проплывающие за окном пейзажи. Но каждое слово — как удар ножом. Они ищут Мирлану другую жену. При мне. Не скрываясь.

В ювелирном магазине ситуация повторяется. Мы рассматриваем золотые браслеты и серьги, а продавец — молодой мужчина лет тридцати — откровенно пялится на меня.

— Красивая у вас невестка, — говорит он Зулейхе-ханум.

— Красота — не главное в семейной жизни, — холодно отвечает она. — Главное — характер, воспитание, понимание традиций.

— Конечно, конечно. А эта... откуда родом? — продавец понимающе кивает.

— Русская, — коротко отвечает Зулейха-ханум, и в этом слове столько презрения, что мне хочется провалиться сквозь землю.

— А, понятно, — мужчина сочувственно смотрит на меня. — Наверное, трудно привыкать к нашим порядкам.

— Очень трудно, — вздыхает Амина. — Совсем другая культура. Другие ценности.

Они говорят обо мне так, будто меня здесь нет. Будто я неодушевленный предмет, который можно обсуждать в присутствии владельца. В магазине тканей повторяется то же самое. Продавец, узнав, что я жена Мирлана Богаева, сначала оживляется, но потом, заметив холодность свекрови, меняется в лице.

— А... это та самая русская? — шепчет она Зулейхе-ханум.

— Да, та самая, — отвечает свекровь таким тоном, будто речь идет о больной собаке.

— Понятно, — кивает продавщица и больше не смотрит в мою сторону.

К обеду я чувствую себя раздавленной. Каждый взгляд, каждое слово напоминает мне — ты чужая. Ты здесь не нужна. Ты ошибка, которую надо исправить. Обедаем в кафе. Зулейха-ханум заказывает блюда, не спрашивая моего мнения. Я молча ем суп, вкус которого не чувствую.