Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 20 – Ирина Серебрянская

Она проснулась от тепла.

Не от будильника, не от шума за окном — от ощущения, что её кто-то удерживает. Нежно, но крепко. Как будто боялся выпустить.

Саша открыла глаза.

Первое, что она увидела — его руку. Широкую, тяжёлую ладонь, которая лежала на её талии поверх одеяла. Пальцы — длинные, с тёмными волосками, с выступающими венами. Рука человека, который никогда не держал ничего хрупкого.

Она замерла, боясь дышать.

Потом медленно, на миллиметр, повернула голову.

Максим спал.

Лицо, которое она привыкла видеть каменным, непроницаемым, — сейчас было другим. Уязвимым. Морщины на лбу разгладились, губы чуть приоткрыты, ресницы — длинные, тёмные, почти женские — лежали на щеках. Во сне он выглядел моложе. И не таким страшным.

Но всё равно — большим. Даже во сне он занимал полкровати, дышал глубоко и ровно, и его присутствие заполняло комнату так, что воздух становился плотнее.

Саша смотрела на него и не могла отвести взгляд.

«Что я делаю?» — подумала она.

Она лежала в постели мужчины, который был отцом её парня. В его доме. В его футболке. С его рукой на своей талии.

И ей не хотелось выбираться.

Ей хотелось остаться. Свернуться клубком, уткнуться носом в его плечо и забыть, что вчера было — и что будет сегодня. Забыть про Кирилла. Про синяк под глазом, который пульсировал тупой болью. Про разбитую губу, которая саднила при каждом движении.

Но нельзя.

Она осторожно попыталась приподняться, высвободиться из его объятий.

Он не проснулся, но рука сжалась сильнее. Инстинктивно. Как будто во сне он боялся её потерять.

— Максим Витальевич, — прошептала она. — Отпустите. Мне нужно…

— Не отпущу, — пробормотал он, не открывая глаз. Голос — низкий, сонный, хриплый. — Ещё пять минут.

— Вы не спите?

— Уже нет.

Он открыл глаза — серые, тяжёлые, но сейчас в них не было холода. Только усталость и что-то ещё. То, от чего у Саши перехватило дыхание.

Он смотрел на неё так, будто она была единственной женщиной на земле.

— Как ты? — спросил он.

— Нормально, — соврала она.

— Не ври.

Он приподнялся, опираясь на локоть, и посмотрел на неё внимательно — осмотрел синяк, разбитую губу, покрасневшие глаза.

— Болит? — спросил он, кивнув на её лицо.

— Терпимо, — ответила она честно.

Он потянулся к её лицу — медленно, давая ей возможность отстраниться. Она не отстранилась. Его пальцы — грубые, горячие — коснулись её щеки, чуть ниже синяка. Провели по скуле. Осторожно, почти благоговейно.

— Я должен был защитить тебя, — сказал он тихо. — Не позволить этому случиться.

— Вы не могли знать.

— Мог. Я знал, что Кирилл — не подарок. Но я думал, он не способен на такое.

Она отвела глаза.

— Вы не виноваты.

— Да, — он убрал руку. — Не виноват. Но я исправлю. Хотя бы то, что могу.

Он сел на кровати, потёр лицо ладонями. Саша заметила, что он спал в рубашке — мятой, расстёгнутой на три пуговицы. Виднелась мощная шея, ключицы, край татуировки — что-то тёмное, похожее на дракона или волка, уходящее под ткань.

— Завтрак через час, — сказал он, вставая. — Пришлю горничную с аптечкой. Ты пока прими душ. И… — он запнулся. — Не выходи из комнаты, ладно? Пока я не решу, что делать с прислугой. Не хочу сплетен.

— А что будет с Кириллом? — спросила она.

Он посмотрел на неё долгим взглядом.

— Я решу. Не волнуйся.