Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 45 – Ирина Серебрянская

— Ты слишком много занимаешься, — ворчал Максим, когда она в полночь сидела над учебниками. — Иди спать.

— Иди сам, — отвечала она, не поднимая головы.

— Я без тебя не засыпаю.

— Тогда почитай что-нибудь умное. Развивайся.

Он вздыхал, садился рядом, брал какой-нибудь отчёт и делал вид, что читает. На самом деле — смотрел на неё. На то, как она хмурится, кусает ручку, перелистывает страницы.

«Влюблённый дурак», — думал он о себе.

Но уходить не хотел.

Экзамены она сдала на четвёрки и пятёрки. Без блата. Без денег. Сама.

Вечером после последнего экзамена они поехали в ресторан — отмечать. Саша надела то самое вишнёвое платье, Максим — чёрный костюм. Сидели в отдельном кабинете, ели устрицы, пили шампанское.

— Я горжусь тобой, — сказал он.

— Это всего лишь сессия, — ответила она.

— Это ты. Ты справилась сама. Без меня.

— Ты был рядом.

— Морально. Но это ты учила билеты в три ночи. Это ты ходила на консультации. Это ты не бросила.

Она пожала плечами:

— А что мне было делать? Сидеть дома и ждать, когда ты придёшь с работы?

— Некоторые только этим и занимаются.

— Я — не некоторые, — ответила она.

Он улыбнулся — и в этой улыбке было столько гордости, что Саша почувствовала, как тепло разливается по груди.

— Ты — моя, — сказал он. — Но ты — не моя собственность. Ты — свободный человек. Никогда не забывай.

Она подняла бокал:

— За свободу.

— За тебя, — поправил он.

Они чокнулись.

В конце июня Максим сказал:

— Собирай вещи. Летим на юг.

— Куда? — удивилась Саша.

— В Сочи. В Анапу. Туда, где мы встретились.

Она замерла.

— Ты помнишь?

— Я никогда не забывал.

Они полетели через два дня.

Море встретило их жарой, запахом соли и йода, криками чаек и белыми яхтами у причала. Саша стояла на той самой набережной — той, где два года назад сидела на ограде и болтала ногами в дешёвых кедах. Теперь на ней были дорогие сандалии, лёгкое платье и солнечные очки, которые стоили как её прежняя стипендия за полгода.

Но внутри она была той же. Девчонкой, которая боялась будущего и не знала, что оно уже стоит в десяти метрах и курит, опершись о парапет.

Максим подошёл сзади, обнял.

— Узнаёшь это место? — спросил он.

— Узнаю, — ответила она. — Ты стоял вон там. Смотрел на меня, как придурок.

— Я всегда на тебя смотрю, как придурок, — сказал он. — Просто ты стала лучше замечать.

Она засмеялась, повернулась к нему.

— Поцелуй меня, — попросила она.

— Прямо здесь?

— Прямо здесь.

Он поцеловал её — долго, сладко, под взглядами прохожих. Какая-то старушка охнула, подростки засвистели. Саше было плевать.

Когда они оторвались друг от друга, она сказала:

— Спасибо, что не прошёл мимо.

— Не за что, — ответил он. — Спасибо, что помахала.

Она улыбнулась и взяла его за руку.

— Пойдём, — сказала она.

— Куда?

— Домой.

— А где дом? — спросил он.

Она посмотрела на море, на белые барашки волн, на чаек в небе. Потом — на него.

— Где ты, — ответила она.

И они пошли вдоль набережной — большой мужчина с серебром на висках и девушка с серыми глазами, которые видели слишком много, но всё равно смотрели на мир с надеждой.

Впереди было лето. Впереди была жизнь. Впереди было — они.