Книга Отец моего парня. Его одержимость, страница 42 – Ирина Серебрянская

Саша сжала кулаки.

— Что мне делать?

Максим повернулся к ней. В его глазах была сталь — та самая, которую она видела только в самые страшные моменты.

— Ничего, — сказал он. — Сидеть здесь. Под охраной. Я найду Леру. Я найду Светлану. И я закончу это.

— Максим, я не могу просто сидеть, когда мою подругу…

— Можешь, — перебил он. — Должна. Если ты выйдешь из дома, ты подставишь себя. А если подставишь себя — я буду думать о тебе, а не о Лере. И тогда мы можем не успеть.

Она смотрела на него — и понимала, что он прав. Как всегда.

— Обещай, что она будет жива, — сказала она.

— Обещаю, — ответил он.

И вышел, не прощаясь.

* * *

Четыре дня Саша не выходила из дома.

Охрану усилили в два раза. Руслан теперь спал в холле первого этажа — на раскладном кресле, с пистолетом под подушкой. Максим звонил каждые два часа — коротко, сухо, по делу.

— Нет новостей.

— Поняла.

— Как ты?

— Жду.

— Я скоро вернусь.

Она верила. Не могла не верить.

На пятый день Максим приехал поздно вечером — уставший, злой, но с огнём в глазах.

— Нашли, — сказал он. — Жива.

Саша выдохнула — так, что закружилась голова.

— Где она?

— В загородном доме Светланы. Под охраной. Её не трогали — только держали взаперти. Она в порядке, испугана, но цела.

— Её освободили?

— Сейчас. Я послал людей.

— А Светлана?

Максим помолчал. Потом сказал:

— Светлана арестована. Похищение, незаконное лишение свободы, угрозы. Ей грозит срок.

Саша смотрела на него и не могла поверить.

— Это конец?

— Это конец, — ответил он. — Того, что было раньше.

Он подошёл, обнял, прижал к себе. Она вцепилась в его куртку, почувствовала запах табака, мороза, бензина. Запах мужчины, который спас её подругу. Который спас её. Который всегда был рядом, когда нужно.

— Спасибо, — прошептала она.

— Не за что, — ответил он. — Ты — моя жизнь, Саша. Я не мог позволить, чтобы её разрушили.

Она заплакала. Впервые за эту неделю — от облегчения.

* * *

Леру освободили на следующее утро.

Саша приехала в больницу — туда, куда привезли подругу на обследование. Лера сидела на койке, бледная, худая, с огромными синяками под глазами — но живая.

Увидела Сашу — и разрыдалась.

— Я так испугалась, — всхлипывала Лера, обнимая её. — Они сказали, что убьют меня, если ты не уйдёшь от него. От твоего... от Максима Витальевича. Я не знала, что он твой... Я ничего не понимала...

— Всё хорошо, — Саша гладила её по голове. — Всё позади.

— Это из-за тебя, да? — Лера отстранилась, посмотрела заплаканными глазами. — Ты поэтому пропадала? Поэтому охрана? Потому что ты с ним?

Саша молчала. Не могла врать. Но и правду говорить — боялась.

— Да, — наконец сказала она. — Я живу у него. Мы вместе.

Лера смотрела долго. Потом выдохнула:

— Ты в своём уме? Он же старый! Он отец твоего бывшего!

— Я знаю.

— И ты... ты его любишь?

Саша подумала. Пять секунд. Десять.

— Люблю, — сказала она. — Безумно. По-дурацки. Как в книгах не пишут.

Лера помолчала. Потом горько усмехнулась:

— Вы, журналистки, вообще чокнутые.

— Это я уже поняла, — ответила Саша.

Они обнялись снова. И больше не говорили об этом.

* * *

Светлана сидела в СИЗО два месяца.

Максим не приходил к ней. Не звонил. Не отвечал на письма, которых было много — сначала гневные, потом просящие, потом смиренные.

На суд он пришёл. Сел в первом ряду, рядом с Сашей.