Книга Анатомия нас, страница 58 – Амелия Лефэй

— Яйца Бенедикт, — сказал я, отвечая на его первоначальный вопрос и разбивая яйцо в миску.

Я был раздираем.

Одна часть меня наслаждалась напряжением между ними. Я знал, что единственная причина, по которой они могли ссориться, даже не говоря ни слова, заключалась в том, что они оба заботились друг о друге. Они всегда были внимательны друг к другу. Уэсли украдкой поглядывал на нее, а она замечала и намеренно игнорировала его, еще больше раздражая его. Это было удивительно, правда. Однако другая часть меня, та, что хотела ускорить момент, когда мы будем все вместе, хотела, чтобы они прекратили это. Кроме того, не зная, что с ней не так, было невозможно понять, насколько серьезна ее злость. И, наконец, ни один из них не осознавал, что Мэсли заметит. У Джейн не было родителей, а Уэсли и его мать всегда были близки — я сомневался, что они понимают, каково это — быть рядом с родителями, которые не выносят друг друга. К счастью, пока лицо Мэсли было приклеено к огромному стеклу перед ней.

— Черепаха, мамочка! — закричала она, подпрыгивая и махая ей. Черепаха подплыла ближе, и она отпрыгнула, прежде чем снова наклониться и захихикать. — Привет!

Встав рядом с ней на колени, я помахал черепахе. — Что тебе нравится в черепахах?

Ее голова повернулась ко мне, и она немного потанцевала, обдумывая ответ. — Они милые и медленные.

— Они тебе нравятся, потому что они милые и медленные?

Она энергично кивнула. — Все остальные бегают и бегают.

Я усмехнулся. — Значит, они тебе нравятся, потому что они не могут от тебя убежать?

— Ага! — гордо ответила она. — Черепахи остаются и играют долго. А если они пугаются, они делают вот так.

Она натянула свитер на голову.

— Мэсли! — Джейн подбежала и опустила его, но она просто рассмеялась. — Опусти свитер.

— Это смешно. Как «ку-ку». — Она попыталась сделать это снова, но Джейн удержала его, качая головой на меня. Поэтому я сделал это за нее, подняв свой свитер над головой.

— Ку-ку! — крикнул я ей, и она запрыгала от смеха.

— Спасибо, — саркастически сказала Джейн, сдаваясь и отпуская ее.

— Давай! — Она повернулась обратно к окну. — Готова... — Она схватилась за свитер.

— На старт, внимание, марш! — крикнул я, и мы оба подняли свитера над головами, а затем опустили. Мы повторяли это снова и снова, пока черепаха не спряталась обратно в панцирь.

— Он сделал это! Папа, ты видел? — Она повернулась к Уэсу, как раз в тот момент, когда небольшая вспышка осветила комнату.

Уэс сделал еще одно фото, уголок его губ приподнялся. — Я видел, вы играли в прятки.

— Пока, мистер Черепаха! — Она помахала, когда черепаха уплыла от нас через секунду. — Это самое лучшее.

— Я знаю, что делать на твой третий день рождения. — Джейн рассмеялась, обнимая ее, и только тогда я понял, что не знаю ни дня ее рождения... ни одного из них. Я посмотрел на Уэса, и по его виду было ясно, что он тоже не знает.

— День ее рождения? — спросил он.

— 31 мая, — мягко ответила Джейн, целуя ее в макушку. — Потому что кто-то очень торопился.

— А твой? — спросил я.

— Мэсли Мэй. Мама Иисус, — ответила Мэсли, положив руку мне на лицо.

— За это можно поблагодарить Мэри. Так ей легче запомнить. — Джейн рассмеялась, вставая. — Но я родилась 21 декабря.

Почему-то это вызвало у меня неприятное чувство в животе. Ее день рождения приходился на одно из самых «семейных» времен года, и она провела его в одиночестве.