Книга Возбужден и очень опасен, страница 13 – Татьяна Чащина-Анина

Не успела я решить: отвечать или нет, как изображение на экране сменилось. Новый вызов.

«Матвей».

Он волновался? Хотел убедиться, что доехала? Или напомнить о себе? Сообщение предназначалось ему.

Я смотрела на дрожащий, звенящий телефон в своей руке. Два имени. Два мира. Прошлое, полное предательства и боли. И настоящее — хаотичное, постыдное, непонятное. Егор, который предал. И Матвей, который увидел меня бухой и разбитой.

Телефон перестал звонить, оставив только ледяное одиночество в груди. Я вышла из душа, радуясь хоть какой-то победе — бабка ещё не проснулась, а я уже чистенькая.

Пошла на кухню ставить чайник… А у Аллы уже завтрак готов, она даже успела сварить овсянку. Вот кто у нас умница и красавица.

Как же нас так мама воспитывала, что я никогда не чувствовала ревности. Моя младшая сестра, как подопечная, хотя разница в возрасте между нами всего три года.

Одной не хотелось приступать к еде, поэтому заглянула в маленькую комнату. Самая крохотная, но зато со своим балконом. Там жила Алла.

Сестра не заметила моего появления, съежилась на кровати. Разговаривала по телефону на громкой связи.

— Ты пьяная? — спросила Аллочка.

— Нет, что ты, родненькая. Мамочка больше не пьёт!

Я покрылась мурашками, услышав ласковый голос мамы. Действительно, трезвый.

Замерла, не дышала, чтобы услышать этот разговор.

Мы любили маму, очень сильно. И сейчас любим, но там — днище. Она конченная.

— Ты уже ни один раз говорила мне это, мама, — с претензией заявила Аллочка.

Смелая, умная Алла даст мне услышать маму. Казалось, сейчас мне лет пять, я сама не могу позвонить и поговорить. А мама мне так нужна... Иллюзия. А может, фантазия, которая доставляла кратковременное удовольствие и чувство защищённости.

— Ты должна знать, что алкоголь разрушает твой головной мозг. Безвозвратно пропадают нейронные связи. После этого, ты должна выдержать время…

Алла опять начиталась нужной литературы, чтобы помочь маме вылезти из алкоголизма. Никогда не теряла надежду. И я надеялась, что именно в этот раз у мамы получилось. Наша помощь ей не нужна. Возможно тогда… Когда умер наш младший брат, и маме стало плохо, нам следовало не слушать никого, а остаться рядом с ней.

Но я не знала!

Я не знала, что мы нужны, жила для себя. А когда она запила, было поздно. Мама звонила Алле, потому что никто её не слушал из родных, и никто с ней не разговаривал.

Опозорилась потому что. И меня тогда… Так сильно! В школу пришла… Жесть.

— Аллка! Я тебе что говорила? Перестань с ней общаться! — зло рыкнула я.

— Мама, пока, — тут же выпалила Аллочка и, отключив звонок, села на кровати, испуганно уставившись на меня.

— Пошли кушать, — слабо прошептала я.

— Она больше не пьёт. У неё куратор приехал. Ну, тот дядька, который её из пьянки вытаскивал.

— Посмотрим, Алл…. Может получится у неё.

Я вышла в коридор, и тут дверь тихо скрипнула. Скрипела дверь только в одну комнату, так что для меня этот звук, как выстрел.

Зря я оборвала разговор Аллы и мамы. Нельзя быть такой строгой и холодной. А то превращусь в нашу бабку.

Я резко выпрямилась. Алла за моей спиной встала.

— Доброе утро, бабушка, — поздоровалась она, печальным голосом.

То, что меня сейчас будут отчитывать, почему-то перестало ей доставлять удовольствие.