Книга Во власти греха, страница 23 – Ния Экс

— Проходи, разувайся. Соня на кухне, если что.

— Соня? — голос отца стал жёстче. — Отлично. У меня к ней разговор.

Шаги приближались. Я выпрямилась, приготовившись к буре. Отец вошёл на кухню — высокий, подтянутый, в форме, с чемоданом в руке. Он поставил чемодан у двери, скинул фуражку на шкаф и уставился на меня.

— Софья, — сказал папенька, и от этого официального «Софья» у меня всё внутри оборвалось. — Объяснись.

— Здравствуй, папа, — сказала я тихо.

— Здравствуй, — он не сел, стоял надо мной, нависая, как скала. — Я задал вопрос. Встань. Объяснись.

— Серёжа, дай ребёнку сначала поздороваться с тобой, — вступилась мать, заходя следом. — Она же не виновата, что ты без настроения приехал.

— Не виновата? — отец повернулся к матери. — Ольга, ты знаешь, что наша дочь вытворяла? Мне Никита звонит, рыдает в трубку! Говорит, Соня пришла к нему с презервативами и требовала... требовала непотребства!

Я убью этого подонка!

— Я не требовала, — сказала я спокойно. — Я предложила. Мы два года встречаемся. Это нормально.

— Нормально?! — отец повысил голос. — Для кого нормально? Для блудниц? Для девиц лёгкого поведения?

— Серёжа! — мать повысила голос впервые. — Ты чего городишь? Это твоя дочь!

— Моя дочь должна вести себя прилично! — отец ударил ладонью по столу, и ложки подпрыгнули. — Она не какая-то... Я её не для этого растил!

— Папа, — я встала, чувствуя, как во мне закипает злость. — Мне двадцать два года. Я совершеннолетняя. Я имею право на личную жизнь.

— Личную жизнь? — отец посмотрел на меня так, будто я сказала что-то неприличное. — Твоя личная жизнь — это учёба, уважение к старшим, чистота души и тела! А не эти... эти...

— Что? — я скрестила руки на груди. — Секс? Папа, это слово можно говорить. Секс. Секс. Секс. Секс. Представь себе, я хочу секса. С мужчиной, которого люблю. Или хотя бы с тем, кто меня хочет, а я его. По согласию! А Никита меня не хочет — вот и всё! Он хочет спасать мою душу. Но моя душа, папа, в порядке! А тело — нет!

— Софья Сергеевна! — отец побагровел. — Я запрещаю тебе такой тон!

— А я запрещаю тебе лезть в мою постель! — выпалила я. — Тебя там нет и не будет!

Тишина. Мать замерла с полотенцем в руках, нервно сглатывая. Отец смотрел на меня так, будто видел впервые. В его глазах мелькнуло что-то — растерянность? Боль?

— Соня, — он вдруг сел на стул, и я заметила, как папа вдруг стал старше. — Соня, я же тебя люблю. Я хочу для тебя лучшего. Я хочу, чтобы у тебя была чистая, правильная семья. Как у нас с мамой.

— Папа, — я села напротив, стараясь говорить спокойно. — У вас с мамой был секс до свадьбы?

Отец поперхнулся. Мать покраснела.

— Это... это другое, — пробормотал отец.

— Ах, это другое? — я не отступала. — Вы любили друг друга. Вы хотели друг друга. Почему для вас это было нормально, а для меня — нет?

— Мы... мы были старше, — отец не смотрел на меня. — И времена были другие.

— Мне двадцать два, папа. Тебе было двадцать, когда вы познакомились с мамой. Ты в армии служил, она в институте училась. И вы, я знаю, встречались тайком от твоих родителей, потому что они не одобряли. И у вас был секс. Я не дура, я всё понимаю.

Отец побагровел ещё сильнее. Мать закрыла лицо руками, но я видела, что она истерично улыбается.

— Это... это... — отец не мог подобрать слов. — Это неуважение!