Книга Во власти греха, страница 40 – Ния Экс

«Спасибо за эту ночь. Ты — лучшее, что было в моей жизни. Я никогда тебя не забуду. И скоро мы увидимся. Обещаю. Твой аноним».

Я прижимаю записку к груди и чувствую, как губы сами расплываются в улыбке. Сажусь на кровати, и одеяло сползает, открывая моё тело. На груди — следы от поцелуев, маленькие тёмные пятна засосов. Между ног — лёгкая боль, напоминание о том, что произошло. Я смотрю на простыню. На ней — пятно. Кровь. Небольшое, бурое на белом. Моя девственность, которую я хранила двадцать два года. Которую хотела подарить Никите. Которую отдала анониму. Незнакомцу в маске.

И почему-то я нихрена не жалею!

Я встаю, иду в ванную. Хромаю — там, внизу, всё ещё чувствуется растяжение, непривычная полнота. Включаю воду, смотрю, как она стекает по телу, смывая пот, смазку, кровь. Закрываю глаза и чувствую его руки на своей коже. Его губы. Его дыхание. Его член, который был во мне. Выхожу из душа, смотрю в зеркало. На меня смотрит девушка с горящими глазами, с припухшими от поцелуев губами, со счастливой, совершенно дурацкой улыбкой. На шее — маленький синяк, там, где он целовал особенно сильно.

— Ты влюбилась, — говорю я себе.

Отражение кивает.

— В мужчину, которого совершенно не знаешь.

Отражение пожимает плечами. Как будто это не важно. Я смотрю на себя долго, изучаю. Моё тело изменилось. Я изменилась. Я больше не девственница. Я — женщина. Женщина, которую любит мужчина в маске. И я люблю его. Даже не зная имени. Даже не видя лица.

— Соня, завтракать! — кричит из кухни мама.

— Иду! — отвечаю я.

Надеваю халат, выхожу в коридор. Отец сидит за столом, пьёт чай, листает газету. Поднимает на меня глаза.

— Выспалась?

— Да, пап.

— Хорошо выглядишь, — замечает он. — Отдохнувшая какая-то. Бодрая.

Я улыбаюсь. Если бы он знал, почему я выгляжу отдохнувшей. Если бы он знал, кто был у меня в комнате этой ночью. Если бы он знал, что его маленькая девочка больше не маленькая.

Я сажусь за стол, наливаю себе чай. Смотрю в окно, на улицу, на солнечный свет, на деревья за окном. И думаю о нём. Где он сейчас? Что делает? Думает ли обо мне?

В кармане халата вибрирует телефон. Я достаю, смотрю на экран.

Фикбук. Сообщение от анонима.

«Доброе утро, сладкая.????Как себя чувствуешь?»

Я улыбаюсь, чувствуя, как сердце пропускает удар. Пальцы печатают ответ:

«Немного болит. Но это приятная боль. Спасибо за вчера.»

«Тебе спасибо. Ты была невероятна.»

Я смотрю на экран, чувствуя, как щёки заливаются краской.

«Когда я тебя увижу?»

«Скоро. Я обещал. И я всегда выполняю обещания.»

Я хочу спросить ещё, но отец поднимается из-за стола, заглядывает мне через плечо.

— С кем переписываешься?

— С Риммой, — быстро отвечаю я, убирая телефон.

— Передавай привет, — отец уходит в кабинет.

Я смотрю на тёмный экран, на своё отражение в нём — счастливое, глупое, влюблённое. И улыбаюсь.

Скоро. Он сказал — скоро.

И я буду ждать. Сколько угодно.

Неделя после той ночи прошла как в тумане. Я ходила по универу, смотрела на Греховного и чувствовала, как внутри всё переворачивается. Он делал вид, что ничего не произошло — подкалывал, называл «мелочью пузатой», один раз даже толкнул плечом в коридоре, от чего у меня подкосились ноги. Но я видела, как он смотрит. Как его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем нужно. Как темнеют его глаза, когда я поправляю волосы.