Книга Во власти греха, страница 37 – Ния Экс

Я замираю. Сердце пропускает удар.

— А ты тот?

— Откуда мне знать, — он поднимает взор к потолку, и я замечаю его улыбку — уголки губ приподнимаются под капронкой. — Тебе страшно узнать?

— Нет.

— Врёшь.

Он стягивает с меня пижамную футболку, и я не сопротивляюсь. Ткань скользит по коже, электризуя волосы, и я остаюсь в одном кружевном лифчике без косточек — том самом, персиковом, который надевала на свидание к Никите. Он замирает, глядя на меня.

— Это бельё… — его голос становится глубже. — Ты его для него надевала?

— Не важно, — я тянусь к нему. — Сейчас я в нём для тебя.

Он проводит пальцем по краю кружева, и я вздрагиваю от прикосновения. Его пальцы — горячие, шершавые — скользят под ткань, находят сосок, уже твёрдый от возбуждения.

— Ты такая чувствительная, — шепчет мужчина, сжимая сосок, слегка оттягивая, прокручивая. — Даже через ткань чувствую, как он пульсирует.

Я выгибаюсь, вцепляясь в его плечи. Его пальцы играют с моей грудью, и я чувствую, как между ног снова становится влажно. Как же так? Я только что кончила. Как можно хотеть секса снова?

— Ты сводишь меня с ума, — шепчу я.

— Взаимно, — он отодвигает кружево в сторону, обнажая грудь, и наклоняется.

Я чувствую его дыхание на соске — горячее, прерывистое — а потом его губы смыкаются вокруг него, и я вскрикиваю, тут же зажимая рот ладонью. Его язык — влажный, горячий — выписывает круги, надавливает, втягивает, покусывает. Я чувствую, как внутри всё сжимается, как низ живота наливается тяжестью от его движений.

— Тише, — напоминает он, отрываясь на секунду. — Папочка услышит.

— Тогда не делай так, чтобы я кричала, — выдыхаю я.

— Не могу, — он усмехается и переходит на второй сосок. — Ты слишком вкусная.

Я закусываю губу, чувствуя, как он играется с моей грудью. Его руки скользят по телу, изучают каждый изгиб, каждую впадинку. Он знает меня. Знает, где прикоснуться, чтобы я выгнулась. Где поцеловать, чтобы я забыла, как дышать. Его пальцы спускаются по животу, снова ныряют в трусы, и я чувствую, как они скользят по влажным складкам.

— Ты вся мокрая, — шепчет он, и в его голосе — восхищение, жадность, что-то первобытное. — Это из-за меня?

— Из-за тебя, — отвечаю я, глядя ему в глаза. — И для тебя…

Он замирает. Смотрит на меня долго, пристально. Я чувствую, как его дыхание становится глубже, как напрягаются мышцы под его футболкой.

— Скажи это ещё раз, — просит он, и в его голосе появляется хрипотца, от которой у меня подкашиваются колени. Даже лёжа.

— Это всё для тебя, — повторяю я, и мои пальцы сами тянутся к нему, скользят по груди, по животу, нащупывают резинку штанов. — Я хочу тебя. Я хочу почувствовать тебя внутри. По-настоящему. Не только пальцы, не только язык. Я хочу… я хочу, чтобы ты вошёл в меня.

Тишина. Только наше дыхание — прерывистое, горячее. Только стук сердец, которые, кажется, бьются в унисон.

— Ты понимаешь, что говоришь? — его голос становится тише, мягче. — Ты же девственница.

— Так исправь же это…

— Соня… — он касается моего лица, и я чувствую, как его пальцы дрожат.

— Ты не хочешь? — спрашиваю я, и в груди разрастается холодок страха.

— Хочу, — его голос срывается. — Так хочу, что уже не могу думать ни о чём другом. Но я не хочу причинить тебе боль.

— Не причинишь, — я беру его руку, прижимаю к своей груди, к сердцу, которое колотится как бешеное. — Я тебе доверяю.