Книга Во власти греха 2, страница 42 – Ния Экс

— Ну вот! Осечка случилась! Раз в год — и палка стреляет, Демьяш!

У Греховного отказал и мозг и тело. Он лишь шевелил желваками, напрягая лоб так сильно, что скальп головы сейчас сползет.

— Так, короче, мне некогда с вами тут разговаривать. Деньги нужны на узи, носочки, пелёночки, сосочки, а лучше сразу начнем с покупки квартиры для меня и нашего будущего ребенка. На тебя, Дём, без обид, я не претендую, а вот на твои деньги…

Демьян облокотился затылком об колонну, мысленно представляя в каком он пиздеце.

Спасибо Господь, что я такой ахуенный, что не ебусь со всякими хитрыми шаболдами и шлюхами! Как же маме повезло со мной, я такой хороший сынок! Получается, вопрос с Сонечкой решился сам собой.

— Ну заплачь ещё, — шикнула Алёна, вставляя ментоловый стик в гламурный золотой айкос.

— У нас в квартире не курят. — я делаю замечание.

— А ты вообще завались, обсос.

— Ах ты стерва.

Нет уж. С такой змеей родниться я не желаю.

— Откуда мне знать, что ребенок мой? — вдруг оживает Греховный, подходя к Алене вплотную и перехватывая её руку с нагревательным аппаратом.

Та пускает с ухмылкой ему дым в лицо:

— Я, в отличие, от некоторых не спала с мужиками на камеру.

— Гарантии где? — неожиданно вступаюсь за брата я. Сам не ожидал.

Демьяну приходит уведомление на телефон, и его лицо мгновенно меняется. Соня, чтоли написала? Какая удача… а я думала, она будет до талого его игнорить.

Я смотрю на Демьяна и вижу, как его лицо меняется. Только что он был бледным, как та самая простыня, на которой, возможно, зачали этого гипотетического ребенка. А теперь — краска возвращается, глаза загораются, и я понимаю: пришло сообщение. Точно от нашей Сонечки.

Грех смотрит в экран, и я читаю его губы: «Прости. Я была не права. Давай поговорим.»

Бинго.

— Кто там тебе пишет? — Алёна тянет свою гусиную шею, пытаясь заглянуть в его телефон. — Опять какая-то шлюха?

— Не твое дело, — Демьян убирает телефон на полку, ставя на зарядку, но я вижу, как дрожат его руки. Штекер не входит, и зарядка не идет. Я предупреждал, что раздолбит рано или поздно мой тайп-си шнур.

— Как это не мое? — она вскидывает тонкие брови, густо обвешенные карандашом. — Я мать твоего ребенка! Я имею право знать, с кем ты тратишь свое алиментное будущее!

— Ребенка еще нет, — напоминаю я. — И вообще, тест сначала сделай. А лучше с узи. И не в туалете на заправке, а в нормальной клинике.

— Ты вообще молчи, обсос, — она сверкает на меня наманикюренными глазами. — Ты кто такой, чтобы указывать мне?

— Я тот, кто полноправно живет в этой квартире, — спокойно отвечаю я. — И кто вышвырнет твои гламурные чемоданы в мусоропровод, если ты сейчас же не угомонишься.

Алёна открывает рот, чтобы ответить, но Демьян вдруг хватает меня за плечо.

— Вадим, — говорит он тихо. — Мне нужно уйти.

— К Соне? — спрашиваю я.

Он кивает. В его глазах — паника, смешанная с надеждой. И еще что-то, чего я никогда раньше в нём не замечал. Страх. Не перед Алёной, не перед отцовством, Демьян уверен, что Блонди просто желает вытрясти деньги обманом. Страх перед тем, что он опоздает. Что Соня передумает. Что она не простит его, пока он тут разбирается с этой прошманденью…

— Иди, — говорю я. — Я задержу её.

— А если она не уйдет?

— Уйдет, — я глухо усмехаюсь. — Я умею убеждать.