Книга Ты моя, лисица!, страница 13 – Влада Ясная

Она дрожит мелкой дрожью, – а потом он выходит, ложится на спину и закрывает глаза.

— Иди сюда, – говорит он, чуть приподнимая руку.

Алиса послушно прижимается к нему, кладёт голову на его волосатую грудь, и слушает, как его сердце постепенно успокаивается. На тумбочке стоит бокал недопитого вина, и в голове вертится мысль, которую она так и не успела озвучить: «Я беременна». Она пытается собраться с духом, приподнимается на локте, заглядывает ему в лицо – он уже засыпает, веки тяжёлые, дыхание ровное, медвежье урчание где-то глубоко в груди.

— Потап, – тихо зовёт она. – Я хотела тебе сказать…

— М-м-м, – мычит он, не открывая глаз. – Потом, Лиса. Сейчас спать.

Через минуту он отключается, и Алиса остаётся лежать рядом, чувствуя, как внутри неё сворачивается тот самый ком тревоги, смешанный с надеждой и разочарованием. Она смотрит на него – огромного, расслабленного, такого сильного и такого слепого к её потребностям, – и гладит его по плечу, где под кожей перекатываются мышцы.

Она включает телевизор. На экране идёт какой-то старый фильм, и голоса актёров смешиваются с дыханием Потапа, создавая иллюзию уюта. Алиса не спит, она лежит и думает о том, что завтра, может быть, послезавтра, она всё-таки скажет ему, и тогда, возможно, он услышит, а не отмахнётся, как сегодня. Она знает, что это глупо – надеяться на чудо, когда чудес не бывает, но внутри неё уже растёт это маленькое чудо. Потап что-то бормочет во сне, переворачивается на бок, утягивая её за собой, и она засыпает, прижавшись к его спине, чувствуя его запах и тепло, и временная забывчивость стирает все страхи, оставляя только надежду, которая живет своей жизнью, не спрашивая разрешения.

Но среди ночи она просыпается от того, что его рука тяжело лежит на её груди, а дыхание ровное и спокойное. Алиса смотрит в потолок и прокручивает в голове его сегодняшнюю фразу, которую он бросил на кухне, когда она пыталась скрыть дрожь: «Нормально, говоришь? А почему тогда у тебя глаза блестят и руки трясутся?» Он видел. Он заметил. Но даже не спросил, что случилось, просто отмахнулся и переключился на секс, потому что ему плевать на её состояние, на её нервную дрожь, на её попытки сказать что-то важное. Ей плевать, что внутри неё живёт его ребёнок, о котором он даже не знает и, возможно, не захочет знать.

Внутри Алисы что-то щёлкает – не обида, не злость, а холодное, твёрдое, ледяное решение, которое она сама ещё не осознаёт, но тело уже чувствует его. Она осторожно выскальзывает из его объятий, садится на край кровати и долго смотрит на его лицо – расслабленное во сне, такое красивое и такое чужое. Она гладит его по волосам, и в последний раз позволяет себе эту слабость, потому что знает: скоро всё изменится. Не завтра и не послезавтра, но скоро.

— Я больше не буду удобной, – шепчет она в пустоту, даже не в полный голос, одними губами, и в темноте её лисьи глаза, отражая свет уличного фонаря, вспыхивают жёлтым, как два маленьких пожара, которые уже не потушить.

Дорогие читатели, спасибо вам за лайки и сохраненки! Это очень мотивирует!
А как вы думаете, как Потап примет новость о малыше?

Алиса сидит в своём кабинете и перебирает стопку амбулаторных карт, которые ждут своей очереди с утра, когда в приёмную входит медсестра Надя, пожилая женщина с вечно озабоченным лицом и руками, пахнущими хлоркой и спиртом.