Книга Ты моя, лисица!, страница 26 – Влада Ясная

Потап замирает на несколько секунд, давая ей привыкнуть к его размеру, потом начинает двигаться – плавно, глубоко, почти выходя и снова входя, и с каждым толчком её тело расслабляется, принимает его, становится мягче, податливее. Он сжимает её бёдра, притягивая к себе, и чувствует, как её внутренние мышцы пульсируют вокруг него, сжимаются и разжимаются в такт его движениям.

Он ускоряется, входит жёстче, и от этого ритма Катюха начинает постанывать громче, забывая, что в соседних кабинетах могут услышать. Потап не затыкает ей рот – ему нравится этот звук, этот хриплый, срывающийся голос, который вызывает в нём первобытную, животную гордость. Он трахает её быстро, с оттяжкой, и каждое его движение сопровождается влажными, неприличными звуками, от которых у него самого мурашки бегут по спине.

Потап не останавливается. Он суёт два пальца ей в рот, и она послушно облизывает их, а он большим пальцем свободной руки начинает массировать её клитор, смоченный её же соком, который течёт так обильно, что заливает бёдра, колени, даже пол под ногами.

— Потап, я сейчас… я… – шепчет она, но не успевает договорить, потому что её накрывает третья волна – на этот раз не просто оргазм, а сквирт, горячий, обильный, который выплёскивается из неё на его руку, на её бёдра, на пол. Она кричит от восторга и неожиданности, а он продолжает двигаться, жёстко теребя клитор и трахая её одновременно, выжимая из неё последние капли.

Когда она затихает, обмякнув и повиснув на жгуте, Потап выходит, встаёт на колени у неё за спиной и начинает дрочить, глядя на её красную, мокрую промежность, на распухшие складки, на струйки сока, стекающие по ногам.

— Лежи, – он выходит и встаёт у неё за спиной, дроча. – Не двигайся. Я хочу видеть, как моя сперма заливает твою киску.

— Нагуляешь мне ребёнка? – шёпотом спрашивает она, уже не понимая, что говорит.

— Не сегодня, – отвечает он и с силой выплёскивается на неё густыми струями, заливая ягодицы, спину, даже волосы.

Потап поднимается, застёгивает ширинку, и его шерсть медленно убирается обратно, кожа становится гладкой, человеческой. Он отвязывает ее, но не помогает встать, не спрашивает, как она доберётся до дома. Он просто идёт к столу, берёт историю болезни следующего пациента и выходит в коридор, даже не попрощавшись.

Но внутри остаётся странная пустота, которую не заполнить ни новыми телами, ни новыми запахами. Он отгоняет эту мысль и переключается на следующую операцию – пациентка уже подъезжает в приёмный покой. Работа не ждёт. Бабы подождут.

Никто не спрашивает, где была Катюха. Все и так знают, чем Потап занимается в своём кабинете, и каждая новая ассистентка рано или поздно проходит через это.

Первые три дня после её ухода из кабинета Потап даже не замечает, что Алисы нет рядом. У него сложная операция – резекция желудка пациенту с раком, потом консилиум, потом ещё одна операция, потом разбор полётов с главврачом, который недоволен расходом материалов, и Потап огрызается, хлопает дверью и идёт в ординаторскую пить кофе, даже не вспоминая о том, что его телефон молчит уже вторые сутки. Ему кажется, что Алиса просто обиделась из-за его дурацкой шутки и вернётся, как только остынет. Она всегда возвращалась – через день, через два, через неделю, с заплаканными глазами и дрожащими губами, а он обнимал её, трахал, обещал больше не шутить, и она снова становилась удобной, тихой, послушной. Он привык к этому ритуалу – она уходит, он не ищет, она возвращается сама, и так продолжается уже лет десять, с небольшими перерывами на Зину, Жанну и эпизодических ассистенток. Потап уверен, что и сейчас всё будет по-старому.