Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 1 – Таня Ульянова

Вика.

Прошло пять лет.

Лондон стал для меня не городом — судьбой. Он принял меня холодно, сдержанно, по-деловому, как принимают тех, кто пришёл не за мечтой, а за спасением.

Первое время, было безумно тяжело и страшно, одной в чужой стране. Без поддержки. С семьей я конечно общалась, но рядом не было никого.

Но я выстояла.

После стажировки меня оставили работать.

Сначала — ассистентом в юридической фирме, потом младшим юристом, позже — самостоятельные дела, первые выигранные процессы, уважительные взгляды коллег.

Я училась быть сильной. Училась не показывать боль. Училась жить. Ради дочери.

И именно здесь, вдали от дома, я родила Алису.

Я помнила тот день до мелочей. Лондонский роддом, серое утро за окном, дождь — почти как тогда, много лет назад, когда всё началось. Я лежала уставшая, измученная схватками, и потугами, бережно прижимая к себе маленькое хрупкое тело моей девочки, и плакала — тихо, беззвучно, от счастья и страха одновременно. От страха, что я не смогу стать хорошей мамой. Что не смогу ей дать того, чего мне не хватало всю мою жизнь.

А потом посмотрела в глаза дочери…

И мир на мгновение остановился.

Это были его глаза. Глаза, которые я так и не смогла забыть, даже за пять лет жизни в Лондоне.

Тот самый оттенок — глубокий, теплый, до боли родной.

Та же форма губ.

Даже маленькая родинка на щеке — точь-в-точь, как у Игоря.

— Прости… Прости меня, милая… — прошептала тогда я, прижимая дочь к себе. — Прости, что ты не знаешь своего папу. Ты даже не можешь представить, как сильно он бы любил тебя, если бы знал о тебе…

Алиса росла удивительным ребенком.

Спокойной, внимательной, очень чуткой. Она умела смотреть так, будто понимала больше, чем должна понимать в свои годы. Часто смеялась — и этот смех каждый раз резал мне сердце, потому что был слишком знакомым. Даже смех ее был похож на смех Игоря. Папина дочка…

— Мам, — спрашивала Алиса, сидя на подоконнике и глядя на дождь, — а мой папа хороший?

Мне казалось она растет не по дням, а по часам. И взгляд, взрослый не по возрасту.

Я замирала.

Каждый раз. Каждый раз, когда Алиса спрашивала о своем отце.

— Самый лучший, — отвечала я как никогда честно. — Просто… так сложилось. Но он любит тебя, милая. Очень любит.

Лондонская жизнь была размеренной.

Утром — детский сад, потом работа, вечером — парк, книжки, горячий чай. Иногда — редкие встречи с коллегами, но без близости. Я никого не подпускала к себе. Мужчины были, да. Симпатии, взгляды, приглашения на ужин.

Но сердце — молчало.

Оно осталось там.

Пять лет назад.

С мужчиной, которого нельзя было любить, но невозможно забыть.

Порой мне даже казалось, что после Игоря я никого больше не смогу подпустить к себе. Что он единственная настоящая любовь в моей жизни. От которой пять лет назад, я отказалась сама, но ни на один день не забывала о нем. Не могла. Не получалось. Каждый день перед глазами, была его маленькая копия, маленькая частичка его рядом.

Иногда, поздними вечерами, когда Алиса уже спала, я доставала старый телефон. Тот самый, который так и не смогла выбросить. Там не было сообщений — только память. Его имя. Его номер. Не удаленный. Так и не смогла. Не получилось. Не поднялась рука, удалить все что с ним было связано.

Я никогда не искала его в соцсетях.