Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 84 – Таня Ульянова

— Да? — слегка улыбнулась я. — Всё хорошо? Еще не сказали кто будет?

Она кивает, не сразу смотрит на меня. Будто собирается с мыслями. А потом поднимает взгляд, и в ее глазах буря эмоций. Страх, пережитая боль, сожаление, что этот ребенок не от любимого человека.

— Мальчик, — дрожащим голосом проговорила Ева, поджав губы.

Я невольно улыбаюсь, чувствуя как внутри всё сжимается. Одновременно от боли за нее, и от радости, потому что дети это настоящее счастье.

— Это же… — я чуть выдыхаю, стараясь подобрать слова. — Это хорошо, Ев…

Я не договариваю, но она понимает.

На секунду между нами становится теплее. Но я вижу эту грусть в ее глазах. Знаю от кого бы она хотела этого малыша.

— Ты уже думала, как назовёшь? — спрашиваю я осторожно, хотя кажется уже знаю ответ.

Между нами повисает тишина. Короткая, но очень ощутимая.

Я поднимаю глаза на нее, и вижу, как меняется выражение ее лица. Будто что-то внутри неё сжимается. Она делает глубокий вдох, словно пытается нвйти в себе силы, произнести имя вслух.

— Саша, — говорит она, и ее голос предательски дрожит.

Я смотрю на неё и всё понимаю без слов. Это имя — не просто имя для нее. Я чувствую, как внутри поднимается тяжесть. Тихая, тягучая. За неё. За эту справедливость. За то, что из-за Лены, она в страхе быть отвергнутой отказалась от любимого человека. И я понимаю ее как никто. Ведь в свое время тоже отказалась от собственного счастья.

— Он не звонил? — спрашиваю осторожно, боясь её ранить ещё больше.

Ева отрицательно качает головой. Медленно. Устало.

— Он и не позвонит… — говорит она и тяжело выдыхает, будто вместе с этим выдохом отпускает последнюю надежду.

У меня сжимается сердце, от мелькнувшего отчаяния в её глазах.

Я откладываю нож, даже не глядя, куда именно. Просто больше не могу стоять на месте. Подхожу к ней.

Останавливаюсь совсем рядом, и обнимаю. Крепко. Без слов.

— Евик… — говорю тихо, почти шёпотом. — Всё будет хорошо…

Я сама не знаю, верю ли в это до конца. Но мне нужно, чтобы она хоть немного в это поверила. Что бы хотя бы немного, но ей стало легче. Я чувствую, как она прижимается ко мне. Как её плечи едва заметно дрожат.

И в этот момент мне становится больно. По-настоящему больно за неё. За то, что она носит это в себе одна. За то, что боится рассказать Игорю. Боится рассказать правду. Боится его реакции. Боится потерять еще больше, чем уже потеряла.

Я провожу рукой по её спине, медленно, успокаивающе. А она просто тяжело дышит, уткнувшись в меня, и я понимаю, что сейчас ей не нужны слова. Только чтобы кто-то был рядом. Чтоб ей было легче пережить эту боль.

Мы стоим так ещё несколько секунд.

Я чувствую её дыхание у себя на плече, её усталость, её молчание — тяжелое, но уже не такое одинокое.

И вдруг раздается хлопок двери. Громкий. Неожиданный. Возвращающий в реальность.

Мы обе вздрагиваем от неожиданности.

— Девчонки, я дома! — раздаётся бодрый голос Игоря.

Оживленный, веселый. Как будто он приносит с собой воздух с улицы, движение, шум — всё то, что на кухне сейчас так не вяжется с тем настроением которое витает.

Ева отстраняется от меня. Я вижу, как она быстро проводит ладонями по лицу, стирая слезы, которых почти не видно, но я-то знаю. Знаю, что они были.

Она делает глубокий вдох, и натягивает улыбку. Ту самую привычную для себя, чуть неуверенную, но старательную. На которую у нее уходят кажется все силы.