Книга Ты моя тайна. Муж моей сестры, страница 89 – Таня Ульянова

Я стараюсь не показывать своих переживаний. Живу, улыбаюсь, делаю обычные повседневные вещи но мысль о Еве не отпускает ни на секунду.

И вот наступил её День Рождения.

Я стою в комнате с ней, перебираю платья в шкафу, вытаскиваю одно за другим, прикладываю к ней, отхожу, внимательно смотрю, оценивая идёт ей платье или нет.

— Это? — спрашиваю, я.

Она отрицательно качает головой.

— Нет…

Её голос тихий. Без особого интереса, и энтузиазма.

Я достаю другое.

— Тогда это.

Она даже не смотрит толком. Садится на край кровати, опускает плечи, тяжело вздыхая.

— Вика… давай не будем никуда идти, — говорит она устало, умоляюще глядя на меня. — Я не хочу. Правда. Ни настроения, ни желания…

Я замираю на секунду, глядя на неё, и в груди снова щемит. Она такая… потерянная сейчас. Словно этот день для неё не праздник, а напоминание о том, что болит. Что ещё сильно кровоточит.

Я подхожу ближе. Присаживаюсь перед ней, и беру ее за руки. Смотрю ей в глаза.

— Ева… — говорю очень мягко, но уверенно.

Она отводит взгляд, словно ей тяжело смттреть мне в глаза.

Я чувствую, как внутри поднимается решимость. Тёплая, упрямая. Сегодня она не останется в этой боли. Не закроется в комнате, не будет одна. Я не позволю.

Я чуть улыбаюсь — легко, с той самой хитринкой, которую уже сама за собой знаю.

— Это не обсуждается, — говорю спокойно, но твёрдо, чуть сжав ее руки.

Она вздыхает, почти обречённо, а я уже тянусь к очередному платью, не оставляя ей выбора. Потому что иногда человеку нужно не разрешение остаться в своей боли, а кто-то, кто возьмёт за руку и вытащит из неё. И я очень хочу, помочь ей пережить это, чтобы она почувствовала что не одна в своей боли.

Мы перебираем платья долго. Я не тороплю её. Даю время привыкнуть к мысли, что она всё-таки выйдет из дома. Что этот день не просто дата, а шанс хоть немного выдохнуть.

И в какой-то момент мы обе останавливаемся на платье цвета морской волны. Нежное. Спокойное. Тёплое.

Я аккуратно помогаю ей надеть его, отхожу на шаг назад и замираю.

Оно идеально сидит на ней. Мягко подчеркивает её фигуру, и округлившийся животик так бережно, так красиво, и нежно, что у меня внутри что-то сжимается от этой тихой, светлой нежности.

— Вот, — тихо говорю я с легкой улыбкой. — Даже не спорь. Ты прекрасна. Ева, ты потрясающая…

Она смотрит на себя в зеркало. Долго, не говорит «нет», но и не соглашается с моими словами, какая никакая, это уже победа.

Я подхожу к ней сзади, собираю её волосы, начинаю укладывать. Делаю лёгкие локоны, почти небрежные, чтобы выглядело естественно, не нарочито, и ловлю себя на мысли, какая же она все-таки красивая. Милая, очень нежная. Даже произошедшее с ней, не смогло уничтожить тот свет внутри нее.

Потом делаю макияж. Минимум. Только чтобы подчеркнуть её глаза, её черты. Чтобы она увидела себя… живой.

Когда я заканчиваю, она снова смотрит в зеркало, и на секунду мне кажется, что она сама себя не узнаёт. В хорошем смысле.

В этот момент открывается дверь, в комнату входит Игорь. Он замирает на пороге. Смотрит на неё — внимательно, с тем самым взглядом, в котором нет ни жалости, ни осторожности. Только искреннее восхищение.

— Какая ты красивая… — говорит он, и в голосе нет ни грамма наигранности. — Евик… Когда ты успела стать такой взрослой… Мама и папа бы очень гордились тобой…