Книга Пока не развели мосты, страница 2 – Анна Аникина

Отказа он не знал ни в чем. Фирменные шмотки. Отдых на море во флотском санатории каждый год. Мама работала в училище имени Фрунзе в библиотеке. Перешла туда, чтобы иметь возможность заниматься детьми. Отец служил в штабе флота. После коммуналки на Васильевском, которую Юрка и не помнил, своя трёхкомнатная квартира казалась чудом. Правда, далековато. Аж в Рыбацком. И мама ностальчически вспоминала "тот магазинчик на Большом проспекте".

— Значит, пойдёшь в Нахимовское! — отчётливо услышал Юрка прямо над своей головой, вынырнув из собственных мыслей, — Может, хоть там тебе мозги на место поставят.

— Лёш..., — как-то жалобно проговорила Юркина мама, всё это время сидевшая на краешке кухонного уголка, горестно поглядывая на сына, — Что ж так сразу... Ну какое Нахимовское? Он же не сирота.

— Это ты называешь "сразу"? Валя, это не сразу. Какой раз за год ты ходишь к директору? А? Кто дымовуху сделал? Ты его этому учила? Или, может, я? Он уже берегов не видит! Если бы брали раньше, я б уже договорился давно. Но только с пятого класса. До этого вообще с девятого только. Экзамены через десять дней.

— Я не пойду, — буркнул Юрка, — У него в планах был ещё тридцатый уровень стрелялки. А боеприпасов у его героя не осталось. И это было действительно важно.

— Пойдёшь! И учиться будешь! И человеком станешь!

Утром субботы, когда нужно было ехать в училище на экзамены, у Юрки случилась тихая истерика. Он не плакал. Просто молчал. Его трясло. И пока ехали, и пока его и таких же пацанов-четвероклассников распределяли по классам, где надо было писать экзамены по русскому и математике.

Была, конечно, мысль саботировать этот процесс. Просто сдать чистый лист. Не поступил — и спросу никакого. Но за соседней партой лопоухий пухлый парень усиленно грыз ручку, потом черкал что-то в своих листах. Юрка посмотрел в задание. Ничего ж сложного. И представил, что вот тот толстый поступит, а он нет. Расклад так себе. Чувствовать себя хуже остальных Бодровский не привык.

Никаких приключений в средней школе недалеко от дома не предвиделось. А здесь явно затевался какой-то движ. От этих мыслей Юрка аж зарезал на месте. Эх! Отказаться же всегда можно. Он подвинул ближе лист с заданием. Ага. Задача на части. Ну, что там с ящиками конфет, проданными в первый день?

То, что всё это не шутка и не родительский эксперимент над ним, понял, когда оказался в списке зачисленных. Но совсем не в начале рейтинга. А окончательно дошло, когда мать открыла его шкаф и достала большую спортивную сумку. Юрка тогда вцепился в её руку и заревел.

Мама побледнела. Выпустила из рук вещи. Ушла на кухню и закрыла дверь. Юрка сел на край кровати. Оглядел свою комнату. Книжные полки, на которых рядом с "Тремя мушкетерами" ещё стояли "Сказки народов мира" и модели гоночных машинок. Шкаф с джинсами и футболками с диснеевскими персонажами. Письменный стол. Игровая приставка. От этого стало ещё тоскливее. Но отец своих решений не меняет. На душе у Юрки было погано. Сбагривают, значит. В интернат. Почти детдом. То, чем пугают балбесов и хулиганов. А с ним вот это случилось на самом деле. При живых родителях.

Утирая кулаками слёзы, Юрка сам побросал в сумку всё, что было по списку. Обулся. Глянул на закрытую дверь кухни. Проверил карточку (проездной) в кармане. И поехал в училище сам. Сначала на трамвае до метро. Потом от Горьковской шёл пешком, ориентируясь на "Аврору".