Книга Ищу жену. Срочно!, страница 34 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

Хочется броситься следом, но Вика, обнимая своего Потапыча, сонно сопит на моем плече. Разборки подождут.

Тащу ее в квартиру, укладываю на диван, накрываю пледом. Она бормочет во сне: «Гу-уля…» Это как пощечина, как нож в сердце. Черт, малышка, я и сам не знаю, что с ней. Вы что в три, что в тридцать — человеки непредсказуемые!

В голове муть — вязкая, противная смесь. После Кати у меня стойкая аллергия на женские «загоны»: все эти «нам надо поговорить», «ты не понимаешь», «мне нужно время». Катины эмоциональные качели до сих пор заставляют меня вздрагивать.

Хватит. Гуля не Катя, она вроде бы адекватной мне казалась, но этот побег… Мы даже не начинали, и, значит, не стоит. Нахрен всех баб!

Плюхаюсь в кресло, тру лицо руками. Замок взломан. Семён с Галей мертвы. Опека дышит в затылок. А теперь еще Гуля со своими тараканами. Идеальная жизнь, чтоб ее.

Утром телефон разрывается. То одно, то другое. Ребята с работы, потом из полиции. И я, как секретарша, только успеваю отвечать и разруливать проблемы.

Я, черт побери, почти без косяков сварганил завтрак: каша вышла без комочков и, о чудо, не пригорела. Вика, на удивление без хмурой моськи, сидит за столом, теребит Лялю, хотя бы не ревет.

Опять звонок. Хватаю трубку, ожидая Пашу с новостями, но голос на том конце — женский. Сухой, как осенний лист и безэмоциональный:

— Михаил Сергеевич? Отдел опеки и попечительства. Сегодня в одиннадцать ждём вас для беседы по поводу Виктории. Адрес знаете?

Я замираю, нож в руке съезжает, разрезая кожу на пальце. Мля….

— Знаю, — бурчу я, наматывая тут же кусок бумажного полотенца на рану.

Кошки уже скребут в груди. Слишком быстро. Слишком оперативно.

— Отлично. Не опаздывайте. Девочку возьмите с собой. — Гудки.

Смотрю на Вику, которая задумчиво размазывает кашу по тарелке. Тревога сжимает рёбра стальными тисками. Это не «беседа». Это попахивает очередным витком проблем. Мое чутье не ошибается практически никогда.

— Викусь, доедай. Поехали в одно место, — пытаюсь говорить бодро и с улыбкой. Она кивает, но глаза ее печальны, будто она тоже чует неладное или просто скучает по Гуле.

В опеку приходим вовремя. Серое здание, обшарпанные стены, запах пыли и старых бумаг. Вика крепко держит меня за руку, Потапыча — во второй, я тащу ее рюкзак с соком и печеньем.

В кабинете женщина лет сорока. Тугой пучок, взгляд как рентген сканирует нашу компашку.

Ну и что…? Хвостик кривой заплел? Я учусь! Одета чисто и опрятно!

— Михаил Сергеевич, присаживайтесь, — говорит она, указывая на стул. — Мы должны обсудить будущее Виктории.

Сажусь. Вика тут же лезет на колени, ее маленькие пальчики вцепились в мою куртку.

— Какое еще будущее? — сдерживаю голос. — Я ее дядя, забираю к себе.

Она качает головой, листая папку.

— Вы сводный брат ее отца. Это не прямая родственная связь. Пока вы не оформите опеку, Виктория должна быть под присмотром государства.

Кровь приливает к лицу.

— То есть как? Вы ее в детдом заберете? Она сирота, а я ее единственный родственник! — рычу я.

— Успокойтесь, Михаил Сергеевич, — ее голос ледяной. — Это временная мера. Закон есть закон.

Вика вдруг начинает хныкать, слезы наполняют глаза. Она шепчет:

— Ми-иса…

Я прижимаю ее к себе, но в кабинет уже входят двое: женщина в строгом костюме и мужчина с папкой.