Книга Ищу жену. Срочно!, страница 82 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

У меня возникает дикая, неодолимая потребность сорвать все повязки и наконец-таки узнать правду. Что же за эту чертову неделю с нами произошло на самом деле? Кто эти люди?

— Миш, — я накрываю его тяжелую руку своей. — Рассказывай. Всё. Прямо сейчас, от первого до последнего слова. Больше никаких «всё хорошо» и «забудь». Я хочу знать, в какую бездну мы едва не свалились.

Но Мишка, кажется, совсем не настроен на протокольные допросы. У него на уме сейчас совсем другое — первобытное и горячее. Вместо ответа он резко подается вперед, подхватывает меня за талию и одним рывком притягивает к себе, усаживая на свои мощные колени. Его губы накрывают мои прежде, чем я успеваю выдохнуть вопрос.

Это не просто поцелуй — это стихийное бедствие, прорыв дамбы. Миша целует жадно, властно, с какой-то отчаянной страстью, так, что у меня голова идет кругом и картинка перед глазами размывается. Его язык бесцеремонно врывается в мой рот, пробуя на вкус моё согласие, а руки в это время уже вовсю хозяйничают на моем теле, с силой сминая грудь через тонкую ткань платья.

Между ног предательски теплеет, становится мокро и сладко, а мышцы внизу живота потягивает так сильно, что это граничит с физической болью. Он переходит на шею, оставляя обжигающие, метящие территорию следы, и хрипло стонет мне прямо в кожу.

— Миша... Миш... — я пытаюсь найти остатки воли и слегка отстраниться, хотя всё тело предательски плавится в его руках. — Вика... она же зайти может. Она не спит, Миш!

— Соскучился пиздец как, Гуль. С ума сходил эту неделю... — хрипит он, зарываясь лицом в мои волосы и продолжая жадно, собственнически мять меня руками, не оставляя ни единого сантиметра моего тела без внимания. Его ладонь вновь накрывает мою грудь, и я выгибаюсь навстречу, теряя связь с реальностью.

— Миша, терпение... мой хороший... — я невольно улыбаюсь, чувствуя, как внутри всё вибрирует от осознания того, насколько сильно он по мне тосковал. Никогда бы не подумала, что между нами может быть такой запредельный, почти болезненный градус. Но я всё еще чувствую этот холодный, колючий комок правды в желудке, который он пытается зацеловать. — Зубы мне не заговаривай. Я всё равно хочу знать. Всё. Миш, хватит тайн, я тебя прошу. Мне нужно это услышать, чтобы перестать вздрагивать от каждого шороха.

Он нехотя отрывается от моей шеи, смотрит потемневшими, почти черными глазами, в которых еще горит не до конца утоленное желание, но руки оставляет на моих бедрах, крепко фиксируя меня на себе.

— Кто бы говорил про тайны... — коротко усмехается он, продолжая лениво тискать меня, словно проверяя, настоящая я или нет.

— Мишка! Я не шучу!

— Ладно, ладно! — он тяжело, со скрежетом выдыхает, прижимаясь своим горячим лбом к моему. — Тебя спасает только то, что в соседней комнате Вика и я обещал быть хорошим парнем. Слушай. Им нужна была девочка. Точнее, её костный мозг. Редкий тип, огромные деньги. И... это они прикончили Семёна и Галю.

Я каменею в его объятиях. Кровь отливает от лица, и в кухне внезапно становится холодно.

— Что? Они их... убили?

— Именно, Гуль. Сначала подкупили, а когда те поняли, во что вляпались, и пошли на попятную — их просто устранили, инсценировав пьянку с метанолом. Чтобы Вика стала «ничейной» и её можно было тихо забрать из приюта как биоматериал. Но всё позади. Нина Чумак и её шестерки уже в камере, Пашка их упаковал так, что не выберутся.