Книга Ищу жену. Срочно!, страница 92 – Харли Напьер, Юлия Мелихова

— Гульнара, Михаил, — она мягко улыбается и протягивает мне руки. — Я так рада, что вы пришли. Сегодня особенный день.

Мы действительно подружились. Лаура часто заходит ко мне в галерею, мы подолгу пьем чай, обсуждая искусство. Она оказывается глубоким и очень чутким человеком.

— Лаура, ты выглядишь чудесно, — я искренне обнимаю её. — Как самочувствие?

— Врачи говорят, что показатели в норме, — она чуть краснеет и мельком взглядывает в сторону входа, где у колонны стоит Пашка.

Павел, как всегда, начеку. Даже на светском рауте он ухитряется выглядеть так, будто проводит спецоперацию. Его острый взгляд сканирует зал, пока не натыкается на Лауру. На мгновение его жесткое лицо смягчается, и он коротко кивает ей. Лаура отвечает едва заметной улыбкой, и в этом обмене взглядами есть что-то такое, от чего у меня теплеет на душе. Кажется, у этой истории действительно будет продолжение.

К нам тут же подплывает журналистка с микрофоном, за которой следует оператор.

— Гульнара, добрый вечер! Весь город обсуждает ваше решение. Вы не только передали бесценную картину в дар фонду, но и открыли при галерее студию рисования для детей. Расскажите, почему для вас это так важно?

Я невольно улыбаюсь, вспоминая своих маленьких учеников.

— Знаете, когда я видела деток в онкоцентре, я поняла, как им не хватает красок. Не просто лекарств, а именно цвета, возможности выразить свои страхи и мечты на бумаге. Сейчас в моей студии занимаются десятки ребят, и все занятия абсолютно бесплатные. Мы не просто учим их держать кисть, мы учим их видеть красоту там, где, казалось бы, её нет. Картина моего деда когда-то была проклятием, но теперь она — фундамент. Средства от её экспозиции идут на лечение, а сама она вдохновляет моих учеников.

— Вы считаете это своей миссией? — продолжает девушка.

— Я считаю это благодарностью, — я смотрю на Мишу, и он крепче сжимает мою руку. — Жизнь дает нам второй шанс. Мы с мужем и Викой обрели друг друга через боль и потери. Лаура получила шанс на будущее. Если дедушкина картина может помочь еще кому-то — значит, она написана не зря.

Журналистка перехватывает микрофон поудобнее, её глаза горят профессиональным азартом.

— Гульнара, про выставленную картину… всё же... Это ведь семейная реликвия. Неужели вам никогда не хотелось оставить её себе, просто повесить в гостиной, чтобы она напоминала вам о корнях?

Я качаю головой, и мой взгляд невольно возвращается к полотну. В лучах софитов оно кажется живым, дышащим.

— Знаете, я много об этом думала. Мой дедушка был невероятно талантливым художником. Он вкладывал в свои работы не просто мастерство, а всю свою душу, каждый свой вздох. И я глубоко убеждена: таким искусством должны любоваться все, кто этого хочет. Его место здесь, в галерее, на свету, а не в тени домашней стены, где его увидят лишь единицы.

Я делаю небольшую паузу, чувствуя, как Миша ободряюще сжимает мою ладонь.

— Я вижу в этом свою миссию и, если хотите, святую обязанность перед его памятью. Сделать так, чтобы люди помнили дедушку не как строчку в завещании, а как творца. Когда люди стоят перед этой картиной, когда они обсуждают её, спорят о ней — дедушка продолжает жить. Это и есть настоящее бессмертие. И если его труд сегодня помогает спасать детей, значит, он прожил свою жизнь не зря. Это мой долг — вернуть его имя миру.