Книга Опекун для хулиганки, страница 1 – Диана Фад

— Ну не знаю, Оксана, мне лично кажется, что у такого, как он, не то что жены, даже девушки быть не может.

Замираю у входа в ординаторскую и ловлю себя на том, что элементарно подслушиваю. Докатился ты, Баринов, до таких мелочей, как женские сплетни.

— Почему же? Евгений Николаевич довольно симпатичный мужчина, — отвечает ей вторая собеседница, а я невольно хмыкаю.

— В этом я не сомневаюсь, — недовольно возражает вторая. — Тело у него как у бога, в его-то возрасте…

— Да каком возрасте? Ему сколько?

— Вроде сорок или больше, — с сомнением произносит собеседница.

— Нет, кажется, он моложе.

— Пусть так, но согласись, этот шрам жуткий…

Моя рука невольно поднимается к правому виску, и пальцами веду по шраму, который проходит рядом с глазом. Еще бы пару миллиметров, и я лишился глаза, ходил бы как одноглазый пират или вообще перестал коптить своим дыханьем эту землю.

— Ой, в темноте не видно, — фыркает одна из женщин.

— Он такой большой! — снова отвечает вторая, а я вздыхаю.

Вот почему я тут работаю уже второй год, а меня до сих пор обсуждает весь женский персонал клиники Любимова? Чем я им всем не угодил? Тем, что не женат и даже не разведен? Ах да, еще и без алиментов! Просто не мужик, а подарок. И как приходит кто-то новенький, сразу начинаются эти разговоры. Обсуждают меня, пересказывают мою биографию, семейное положение, о котором никто толком ничего не знает, кроме пары друзей, которые у меня тут образовались.

— Гамадрил! — смеется вторая, а я сердито свожу брови.

И все благодаря Соньке Тарасовой. Именно она меня так называет за глаза.

— Женя! Ты чего тут стоишь и не входишь? Подслушиваешь? — чуть ли не подпрыгиваю на месте, оборачиваюсь. Ну конечно, вот и сама она, Софья Владимировна Тарасова, красивая, беременная вторым ребенком стерва. И ни фига ей не докажешь, что если и подслушиваю, то зачем меня выдавать⁈ Кричать на весь коридор!

— Соня, — вырывается из меня стон, а затем хватаю ее под локоть и тащу в сторону пожарной лестницы.

— Ээ, Баринов, я замужем и дети есть, — смеется Сонька.

— Иногда задушить тебя хочется, но, боюсь, Тарасов не даст мне долго прожить после этого.

Встаю у стены, складываю руки на груди, а Сонька, улыбаясь, напротив. Блондинка-красотка, которая привыкла получать от жизни все с самых пеленок. А язва какая! Но вот что она, что ее муж стали мне такими друзьями, что порой сам удивляюсь. В любое время могу завалиться к ним домой, получу гастрономический экстаз и руку поддержки.

— Я тебе говорил не называть меня гамадрилом при новеньких? — притворно грозно играю бровями.

— Подумаешь, я и при стареньких не называю, — хитро прищуривается Соня. — А что, уже кличку дали?

— Сонь… — устало вздыхаю. — Ты вроде умная баба…

— Стоп, Баринов. Если ты про меня говоришь слово «баба», я тебе сейчас всю твою бороду повыщипываю.

— Ладно.

— Так что нового подслушал? — Соня кладет руки на милый круглый животик и ласково поглаживает.

Невольно слежу за этими движениями, которые есть у каждой беременной женщины. Это так естественно и в то же время цепляет. Что-то глубоко внутри ворочается, того гляди болью прорвется. Давлю эти мысли и перевожу взгляд на лицо женщины, что стоит передо мной в голубой медицинской форме.

— Что я не женат, одинок, готов к спариванию и размножению.