Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 122 – Лоренца Джентиле

Он некоторое время молчит.

— Утром звонил Армандо. Ну, который жил здесь до тебя. Спрашивал о вещах, что здесь остались. И знаешь, я вдруг понял: мне больше не хочется возвращаться к этой истории. Слишком много места она занимала в моем доме — настолько, что в какой-то момент я перестал понимать, кто я на самом деле. Теперь мне легче, я чувствую свободу маневра. Я никогда не был больше собой, чем сейчас. Правда в том, что всегда можно освободить место, начать заново и открыться всему прекрасному, что ждет впереди.

Крона шелковицы укрывает нас от палящего солнца; пейзаж вокруг мерцает и переливается в его лучах.

Смысл фразы медленно доходит до моего сознания, и я киваю.

Краем глаза вижу, как к нам кто-то идет. Это Оронцо, его пружинистая походка.

— Проезжал мимо и заметил вас из окна фургона, вот и остановился.

— Ты молодец, Орри, — откликается Антонио.

Только сейчас я понимаю: мы сидим ровно там, где Оронцо высадил меня в день моего приезда.

— Так что вы там обсуждали вчера вечером? — спрашиваю я. — Какой-то план?

— Точно! — живо отвечает Оронцо. — И совсем неплохой.

Какое-то время они уступают друг другу право первого слова, но в итоге начинают объяснять одновременно, жестикулируя и перебивая.

— Мы хотим поставить прилавок на рынке и продавать вещи, от которых люди хотят избавиться, — объясняет Антонио.

— Спрос большой, а предложений мало.

— Это хороший способ выбраться из дома.

— Торговля — это искусство.

— Мебель, предметы интерьера, керамика…

— Я задействую все свои связи.

— Так я смогу уравновесить свою умственную деятельность.

— А еще мы будем продавать работы твоей подруги Камалы.

— Кто знает, может, со временем мы займемся импортом и экспортом.

— И зачем нам Америка!

Внезапно мы замолкаем.

Оронцо протягивает мне монету, которую я ему одолжила.

— Мне она больше не нужна, спасибо. Никаких проблем.

— Оронцо, это тебе спасибо.

Я уже привычно обнимаю его, но на этот раз крепче и дольше. Он смеется, будто не решаясь отстраниться.

— Да ладно! За такую мелочь. Ты же познакомила меня с моим новым компаньоном.

Стайка птиц плавно скользит над деревьями в сторону моря, словно отражая мои мысли. Позади нас гомонят дети, радостно гоняются друг за другом.

— Надо идти, дела, — говорит Оронцо после паузы.

— Кто бы мог подумать! — хором восклицаем мы с Антонио.

Я набираюсь смелости: настало время прощаться. Чувствую, что пора уезжать, хоть пока и не знаю куда.

Друзья смотрят на меня с грустью. Они этого не ожидали.

— Но мы еще увидимся, — спешу я их успокоить. — Я вернусь.

Я знаю это наверняка. Без тени сомнения. Это место снова стало для меня домом, хоть и не так, как я себе представляла.

В конце концов, дом — это не место, а время: моменты, когда можно просто быть собой.

В баре Августо я заказываю миндальное молоко и присаживаюсь за столик. В ожидании вдохновения медленно потягиваю напиток, разглядывая тонкие прожилки мраморной столешницы. Только что пришло сообщение от астролога: «Помни, это год голубого суперлуния! Твой год, Селена!»

Я пью молоко, пока в трубочке не начинает бурлить воздух. Оглядываюсь вокруг: никто на меня не смотрит. Никто не знает, что этот стакан молока был моим обедом и что я собираюсь принять самое важное решение в жизни. Но, может, прав был учитель: любой выбор приведет меня к сути.