Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 39 – Лоренца Джентиле

— Машина сломалась, а запчасть доставят не раньше чем через неделю.

— Типичная отмазка.

— Гвидо!

— Ты же у нас работодательница, это ты должна мне говорить, что делать. Ну ладно, я скажу: ночной поезд Intercity 752 с ежедневным отправлением из Бари. Если ни разу на нем не ездила, это будет незабываемый опыт. А потом я поеду в отпуск и пригоню твою машину в Милан.

— И никаких проблем, как говорит мой друг.

— У которого яхта?

— Именно.

— Могу я тебе еще чем-нибудь помочь?

— Как насчет превратить нашу тыкву-ресторан в карету?

— Не то чтобы я не пытался…

— Вообще-то это я все испортила. Надо было позвать Флору, мою старую няню. С ее домашней кухней, сборником рецептов со всей Италии, умением из ничего создавать…

— То есть, по-твоему, проблема в поваре?

— Проблема в рестораторе.

— Не грусти, мы что-нибудь придумаем. Увидимся в понедельник.

Ну конечно. И не только с ним, но и со знаменитым консультантом.

— Спасибо тебе, Гвидо. Ты… — Я хочу рассказать ему про огоньки надежды, которые загораются, когда вокруг темно. Но вместо этого просто говорю: — Ты сокровище. Без тебя мне бы уже точно пришлось закрыться.

— Сокровище? А тебе идет этот летний флирт — ты будто сбросила с себя тяжкий груз.

— Давай, до понедельника.

— Спасибо, что выбрали нас. Хорошего дня.

Я сбрасываю звонок и киваю. Звучит пафосно, но это правда: без Гвидо мне бы точно пришлось закрыть заведение.

Мне хочется еще подумать, осмыслить ситуацию, но к нам приближается Данте на красном трехдверном Uno^[21] — ободранном, помятом и явно видавшем виды. Не знаю, где он его взял. Наверное, в сарае.

— Это Аманда, — объявляет Данте, с натугой вращая ручку стеклоподъемника.

— Привет, Аманда, — говорю я машине.

В ответ она слегка дергается вперед и глохнет.

— Тысяча девятьсот восемьдесят пятого года выпуска. Ретроавтомобиль со справкой. Не вздумай заправлять на бензоколонке. Если закончится бензин, заезжай ко мне, я об этом позабочусь.

— Это мне?

Немного повозившись с замком, Данте открывает дверь и выбирается наружу. Он снимает кепку и хлопает ей о колено, выбивая пыль.

— До Германии на ней не доедешь, но по деревне передвигаться можно. Лучше, чем на осле, в любом случае.

Тут, как по заказу, мы слышим громкий рев. Я вздрагиваю.

— Ну вот. — Данте снова натягивает кепку. — Вергилий нас услышал.

— Вергилий? — удивленно спрашиваю я.

Мы выходим на задний двор. На большом огороженном поле стоит вчерашний ослик. Он снова оглушительно ревет, и Оронцо, все еще говорящий по телефону, отходит подальше.

— Вергилий, — зовет Данте, достает из ведра морковку и сует ее ослику под нос.

Вергилий с удовольствием начинает жевать.

«Пожалуйста, не реви больше», — мысленно прошу я.

— Он не может ужиться с другими ослами, так что ему одиноко, — фыркает Данте. — К тому же он терпеть не может машины и запах мастерской.

— И у тебя жизнь не сахар, — тихо шепчу я ослику, поглаживая его по морде.

— Ну как, возьмешь Uno? — Данте возвращается к прежней теме.

— Возьму конечно, — отвечаю я, хотя на второй взгляд машина выглядит еще большей развалюхой, чем на первый.

Но я собираюсь вечером поехать к Паоло. Хочу узнать, как он поживает, чем занимается и почему сказал «мы». Хочу расспросить его о Майе и Саверио, а может, и о себе настоящей — вдруг он знает, где искать, вдруг вспомнит, что так завораживало его во мне тогда. Потому что я представления не имею. Вдруг он сможет подсказать…