Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 42 – Лоренца Джентиле

— Давай сделаем так, — говорю я. И вдруг понимаю: это верное решение. Единственно возможное. — Я вернусь к тебе через два месяца, в середине августа. К тому времени ресторан уже точно закроется — на каникулы, а может, и насовсем. И тогда мы сразу возьмемся за работу.

— Ох, моя Селена, время — это ведь не цифры в календаре. Если плод созрел, его нельзя оставлять на ветке еще два месяца. Его нужно сорвать и съесть — если ты понимаешь, о чем я.

Мысль мне понятна. Но планирование не моя сильная сторона.

— Просто не хочется в итоге оказаться под мостом.

— «Под мостом»? Этот дом тебя всегда примет. — Флора поглаживает коробку и аккуратно закрывает крышку. — Ладно, может, моему Марко это и не нужно. Может, это все ерунда.

— Ну что ты, Флора! Вовсе не ерунда, — протестую я.

Слова иссякли, и мы сидим молча, каждая — со своим грузом вины.

— Какая мы с тобой чудесная пара, — говорю я Аманде, включая вторую передачу.

Машина тащится так медленно, что хочется ее подтолкнуть. Но я и не тороплюсь. Ползу себе в паутине дорожек в окрестностях ашрама и мечтаю стать бабочкой, чтобы перелетать от трулло к трулло и заглядывать в окна. Кто там теперь живет? Какими стали эти люди? Есть ли у них дети, которые носятся повсюду босиком, копают червей в саду, обливаются водой и выдумывают цирковые номера, пока взрослые курят и неторопливо беседуют на верандах?

Я от всей души надеюсь, что, говоря «мы», Паоло имел в виду наших друзей и что на ужин придут Майя и Саверио. Чем больше я об этом думаю, тем вероятнее это кажется. Он ведь не уточнил, кого имел в виду. Сказал «Мы ждем тебя!» как нечто само собой разумеющееся. Я снова их всех увижу, как мечтала!..

Я бросаю взгляд в зеркало заднего вида: глаза усталые, но сияют огоньком предвкушения и надежды.

Включаю третью передачу, Аманда вздрагивает и стонет. Новый поворот еще глубже погружает меня в мир детства.

Вдоль подъездной дорожки в ряд выстроились зажженные факелы с цитронеллой, хотя еще довольно светло. Я паркуюсь рядом с единственной машиной — баклажанового цвета Fiorino^[23]. Паоло не сказал, во сколько приезжать, и я решила, что буду около семи, но пару раз ошиблась поворотом, а потом еще постояла немного у ограды бывшего ашрама, так что уже почти восемь.

Подходя к трулло, я слышу крики, смех и громкий собачий лай. На дорожке оказывается голый бутуз в индейском головном уборе и бежит ко мне. За ним появляются две рыжие девочки: одна — с косичками и в голубой балетной пачке, другая — стриженая и в розовой. Все трое молча окружают меня. Я неловко улыбаюсь и останавливаюсь, потому что дети не дают мне прохода.

— Ты и есть Селена? — спрашивает девочка с косичками.

— Ну да.

— А я-то думала, ты красивая, как богиня.

Близняшки необыкновенно похожи на Паоло. Те же круглые глаза, большие, безмятежные, доверчивые. У Паоло есть дети. Его образ в моей голове разбивается вдребезги.

— Кто это? — интересуется вторая девочка, указывая на мою футболку.

— Мадонна.

— Мама Младенца Иисуса? — удивленно переспрашивает она.

— Нет, нет. Певица. А вы обе очень красивые!

Надеюсь, теперь мне дадут пройти. Но дети не уходят и продолжают меня рассматривать.

— Ты папина подруга, — говорит девочка с косичками. — Мы давно тебя ждем. Вы играли вместе, когда были как мы.