Книга Вкус счастья в итальянской деревушке, страница 44 – Лоренца Джентиле

— Селена, а все-таки зачем ты приехала? — наконец спрашивает Паоло.

Мы так долго держались в русле светской беседы, и вот он, момент истины.

Я развожу руками, поочередно вглядываюсь в их лица.

— Я столько раз сбивалась с пути, что решила вернуться к истокам.

Стоило это сказать — и стало легче. Может быть, дело в том, что в теплой атмосфере их семьи я чувствовала себя дома, но я высказала свою самую страшную тайну — и небо не упало на землю. Мои собеседники вовсе не выглядят шокированными.

— Любой, кто думает, что должен непременно прийти куда-то, обречен свернуть не туда, — замечает Паоло. — Не знаю, есть ли вообще это «туда». И что, собственно, значит «прийти»?

— Ну, не знаю, преуспеть в чем-то? Чтобы иметь право сказать: «Я этого достигла, это я сделала. Я как-то пригодилась миру».

— Но разве достижения нас определяют? — настаивает Паоло.

Его вопрос застает меня врасплох.

— А что же тогда нас определяет?

— Мы, как есть. Мы сами. Нечто загадочное и изменчивое.

Камала улыбается:

— Ну, договорились до философии.

Малыш проснулся и зовет маму в окно.

— Сейчас вернусь, извините, — говорит Камала и исчезает в доме.

Я любуюсь луной, сидя скрестив ноги на каменной скамье у трулло и утопая в мягкой подушке. Паоло устроился напротив на складном деревянном стуле.

— Миру можно пригодиться по-разному, — продолжает он. — Но беда в том, что мир в наши дни вынуждает нас думать о жизни как о состязании. Побеждать, проигрывать, добиваться, достигать… Что это за слова? Я в них не верю и не хочу верить. Предпочитаю думать, что в жизни вообще ничего не нужно достигать. У каждого свой путь, своя история, своя судьба. Мы же вместе этому когда-то учились, верно?

— Да, все так. Но поверь мне, когда человек терпит неудачу во всем…

— А что такое вообще неудача? Ведь сама концепция ошибочна. Мы живем в эпоху болезненного стремления к самореализации, понимаемой как измеряемый результат, как число. Мы живем, чтобы превратиться в сухую статистическую единицу! А неудачи рассматриваем как помехи на пути к цели. Но на самом деле они просто случаются, это часть жизни. Когда роза роняет лепестки, она не думает: «Я потерпела неудачу». А гусеница, превращаясь в бабочку, не празднует успех. Они просто живут свою жизнь. Проблема заключается в самой идее, что мы можем ошибиться. Что наши… ну, скажем, отклонения от маршрута… — это ошибки, пустая трата времени, что нам необходимо куда-то успеть. А на самом деле надо любить эти отклонения, ведь именно они делают нас теми, кто мы есть.

Как заманчиво было бы остаться здесь навсегда. Спрятаться в доме Паоло и Камалы, словно беглец в заброшенной хижине на краю света. Сменить имя и личность. Помогать в огороде, нянчить детей. Поставить на паузу все проблемы и решения. Укрыться в этом замкнутом мирке и больше никогда не возвращаться в Милан.

— Постоянные напоминания себе о собственной несостоятельности только раздувают эго, — продолжает Паоло. — Зачем вообще придавать этому столько значения?

— Ну ведь это наша жизнь. Разве не следует относиться к ней серьезно?

Я прислоняюсь спиной к стене. Сквозь решетчатый навес над нашими головами просвечивает звездное небо.

— Следует принять несовершенство как естественное состояние вещей. Помнишь притчу о человеке, у которого сгорела крыша? Он сказал: «Как хорошо. Теперь мне видно луну».