Книга Книжный в сердце Парижа, страница 12 – Лоренца Джентиле

Глядя, как он идет к машине, я вдыхаю воздух Корнаредо – городка, по которому я могу передвигаться с закрытыми глазами. На его немногочисленных улицах я знаю каждую выбоину, каждую калитку, каждый дорожный знак. Я любила его, а потом мне стало здесь тесно. Теперь я живу с чувством неотвратимости происходящего. Я наклоняюсь, чтобы рассмотреть ожидающий нас дом – наверху горит свет. Эта комната будет нашей спальней. Я вижу, как через год мы будем лежать в постели, положив головы на подушки из моего приданого, Бернардо будет читать заключительные записки для завтрашнего слушания, а я решать судоку последнего уровня. Пойду ли я в ванную, чтобы нанести крем, и вместо этого приму снотворное? Буду ли я еще в нем нуждаться?

Я распахиваю дверцы шкафа и открываю чемодан.

Чего у меня предостаточно, так это одежды – вся она прямиком из бутика моей матери. После третьего класса средней школы она записала меня в лицей в Бусто-Арсицио^[12], и мы стали каждое утро выходить из дома вместе. И каждый день из-за меня опаздывали. В машине мы слушали Леонарда Коэна и Де Андре^[13]. Мама высаживала меня у ворот школьного двора, а сама ехала открывать магазин. После уроков мы вместе обедали в местной забегаловке – точнее, я лопала все подряд, а она лишь смотрела, потому что у нее всегда болел живот, или ее тошнило, или она «уже поела». Во второй половине дня она грызла сухофрукты и орехи из банки, которую держала в кладовке магазина, куда зимой мы складывали зонтики и пальто.

После обеда я принималась за учебу, спрятавшись за кассовым аппаратом в попытках отвлечься от бесконечной болтовни постоянных клиенток. Моя мать относится к такому типу продавщиц, которые никого не оставляют равнодушным. Ее можно или любить, или ненавидеть – как курицу в кисло-сладком соусе. Она считает, что хорошая одежда повышает качество жизни, что классический стиль выгодно смотрится на любой фигуре (а также молодит); она не верит в моду, в крайности – в слишком короткие юбки, слишком высокие каблуки, одежду оверсайз; она не приемлет сочетания более трех цветов, синтетические материалы, стразы, цветочные принты, горизонтальные полосы. Она слепо полагается на правила «Полного руководства по сочетанию цветов», в которых есть два основополагающих принципа: никогда не совмещать первичные или соседние цвета цветового круга Иттена и никогда не одеваться в разные оттенки одного цвета.

Я осмелилась взбунтоваться против ее учения всего один раз – когда отправилась на шопинг со школьными подругами, на который копила карманные деньги три месяца. Трофеями стали желтые брюки с заниженной талией, очень узкая футболка цвета фуксии и ожерелье с эффектом татуировки цвета морской волны. Я надела все это в тот же вечер на семейный ужин, чувствуя себя при этом очень взрослой и харизматичной. Увидев меня, мать потеряла дар речи. В течение всего ужина она молча на меня смотрела, а в конце взорвалась. Почему я так вырядилась? Что я хотела сказать этой низкопробной одежкой? Что я хотела этим сказать, мне было неведомо. Я просто хотела нравиться себе, возможно, чувствовать себя желанной.

«Ума не приложу, у кого ты этому научилась! Разве что у своей тетушки! – кричала она мелодраматично. – Только ей может прийти в голову сочетать фиолетовый с красным, желтый с черным, а синий с бежевым и носить распоротую, дырявую или линялую одежду. Что говорит лишь о неряшливости, непочтении к окружающим и дурном вкусе. Хорошо одеваться – дело серьезное. Ведь это помогает завоевать уважение и определяет будущее». Все эти принципы мать пыталась внушить мне, дабы у меня была достойная моих способностей полноценная жизнь, построенная на прочном фундаменте.