Книга Книжный в сердце Парижа, страница 67 – Лоренца Джентиле

Мы ничего не говорим друг другу, лишь молча смотрим на удаляющийся поезд, а потом в пустоту. У меня по коже бегут мурашки, на лице застыла улыбка, немного смахивающая на гримасу.

Мы прыгаем на ходу в вагон метро, наши лица раскраснелись от бега.

— Что будешь делать? – спрашивает Виктор.

Во мне столько неукротимой, великолепной энергии, что я даже не хочу об этом думать.

Музыку слышно уже на улице, дверь открыта. Мы поднимаемся по лестнице на второй этаж. В маленькой, битком набитой гостиной нам едва удается выкроить место, чтобы закрыть за собой дверь. Все гости в масках, двое парней одеты в серебристые комбинезоны, на какой-то женщине костюм игральной карты двойки. Здесь также присутствуют Безумный Шляпник, змея, домохозяйка в окровавленном фартуке, вампир, драг-квин, трубочист, африканская Золушка и олень с цветущими рогами.

— Мы решили устроить костюмированную вечеринку, забыла вас предупредить! – кричит Одетта, встречая нас в костюме одалиски. Она хлопает себя ладонью по лбу. – Вот растяпа! – Она указывает на угол в другом конце комнаты. – Там есть грим, если хотите что-нибудь сымпровизировать… И не стесняйтесь, берите все, что нравится.

— Мы принесли бутылки! – кричит Виктор, пытаясь перекричать музыку.

— Молодцы, теперь отнесите их на кухню. – Она имеет в виду кухонный остров рядом с плитой в другом конце комнаты.

Я только собиралась поблагодарить ее за гостеприимство, как она уже отвлеклась.

— Приветик! – встречает она очередного гостя.

Девушка в костюме домохозяйки с испачканным кровью фартуком здоровается с Виктором. Похоже, они знакомы, но он не спешит ее нам представить.

— Мы идем в магазин! – кричит он, прежде чем его затягивает толпа.

Я смотрю на Юлию: она выглядит немного оробевшей. У Бена сегодня смена в ресторане, а Оушен должна заниматься.

— А мы что будем делать? – спрашиваю я ее.

— Пойдем раскрашивать лица? Пить мне нельзя.

Но не успеваю я сделать и шага, как кто-то случайно на меня натыкается и опрокидывает мне на брюки содержимое своего стакана. Это афро-золушка. Хорошо еще, что вино белое. Я пытаюсь вытереть брюки рукой. Я хотела сказать ей, что ничего страшного, но не могу вспомнить, как это будет по-французски. Rien? De rien?

— Я очень СОЖАЛЕЮ! – восклицает Золушка по-английски. Кажется, она слишком много выпила. – Как мне загладить свою вину? Как?

Юлия спрашивает, хорошо ли она владеет техникой аквагрима. «Неплохо», – отвечает Золушка, и она даже с удовольствием нас раскрасит, но только после того, как еще немного выпьет. Мы идем за ней к заставленной бутылками стойке. Она наполняет два стакана, мне и себе. Юлия не берет ничего. Я ищу глазами Виктора, но он куда-то исчез.

В указанном Одеттой углу лежат несколько тюбиков с гримом, блестки и коробка с акварельными красками для кожи.

— Кстати, меня зовут Стелла, – представляется Золушка, беря в руки тюбик с блестками.

— Стелла, а ты уверена, что знаешь, как это делать? – спрашивает Юлия.

— Нет, – отвечает она, делает большой глоток из своего бокала, а затем разражается смехом.

— Но шансы есть, – говорю я Юлии, подмигивая.

Добрых полчаса Золушка трудится над нашими лицами, попивая коктейль и периодически его проливая. Мы сидим на лестнице, ведущей на антресольный этаж, где я мельком замечаю матрас и письменный стол. Может быть, Виктор там? Но его там нет.