Книга Магазинчик бесценных вещей, страница 94 – Лоренца Джентиле

Я сделала глубокий вдох.

— Я все больше убеждаюсь, что лучше жить, не зная покоя, чем не жить вовсе.

Брат снова схватил лопату и продолжил отчаянно копать.

— Так хоть спала бы спокойно, – сказал он. – Никого не предав.

Всю ночь я не могла уснуть, ворочалась в постели. Я веду себя эгоистично? Поступаю неправильно, пытаясь добиться того, чего я хочу? Мысль о семье, которая разделяла бы со мной и горе, и радость, меня, конечно, грела, но все затмевала монументальная фигура отца. Думая о нем, я всегда представляла его темной тенью на фоне летнего солнца или камина, прямо как персонажа из фильма ужасов… Только он был настоящий. Мое душевное равновесие зависело от его настроения. Если он был не в духе, я тоже безвозвратно соскальзывала в пропасть.

За пределами Крепости у меня не было ничего. Я была ничем. Что бы я делала, выйдя в мир? Кем бы я вообще могла стать? Как справлялась бы с трудностями? Существовала бы? Уехать значило бы обречь себя на одиночество и провал? Или избавить себя от страданий?

Я потянулась рукой к рюкзаку под кроватью. В нем лежал гусь, которого мне отдала Дороти, и бумага для писем, подаренная мамой. Рядом с рюкзаком стояла наша сумка с инструментами, которую я решила взять с собой, чтобы оставить себе хоть какой-то шанс продержаться снаружи больше одного дня.

— Смысл жизни в том, чтобы жить, а не в том, чтобы бояться, – прошептала я брату, лежавшему на соседней кровати, слова матери. Может быть, чтобы сильнее поверить в них самой.

Он натянул одеяло на голову и ничего не ответил. Он, Андреа, мой брат, с которым я не хотела бы расставаться никогда в жизни, которого я любила больше, чем себя саму, безусловно и безоговорочно, он, который когда-то первым хотел сбежать, собирался остаться. Он решил променять адреналин на спокойствие, городские приключения на протоптанную дорожку, а я сделала все с точностью до наоборот и предала все, что у меня было. Ради чего? Я и сейчас каждый день задаю себе этот вопрос. Чтобы найти себя? Но как я смогу это сделать, если мне сложно даже выглянуть на этот мир из окна?

Успокаивали меня только мысли о маме. Осознание, что я ее не подвела, – по крайней мере, не до конца. Надежда, что я смогу еще сдержать свое слово, если найду в себе силы идти вперед маленькими шажками.

— Надежда еще есть, вот что я хотела тебе сказать, – пугает меня Аделаида. Окидывая меня взглядом, добавляет: – Допоздна сегодня работала?

— Да так… случилось кое-что, но уже все нормально, – отвечаю я, пытаясь не выдать волнения.

Проводив Эудженио, я пошла домой, и, пока я открывала дверь, Аделаида подкралась сзади. Она бежала на работу, но хотела заскочить и поговорить хотя бы минутку. У Арьи на спине рюкзак, в руке – Барби Рапунцель.

— Наша надежда умещается в одно-единственное слово, – продолжает Аделаида.

Она делает паузу, чтобы я начала ее расспрашивать, но я слишком устала, расстроена и выбита из колеи, так что жду, когда она сама заговорит.

— Краудфандинг, – торжественно произносит она. – Только не говори мне, что ты не знаешь…

— Я знаю, что это такое, – возражаю я. – По крайней мере, я об этом слышала, только не очень понимаю…

— Слушай, давай я вечером к тебе приду и объясню, какой у меня в голове план. И, – она поднимает указательный палец, – когда я стучу, открывай мне, пожалуйста.