Онлайн книга «Одержимые. Первая любовь»
|
— Да ладно, — ржёт он. — Так в чём странность? — Ну я думала, что такие как ты… Косят обычно… — А-а-а такие, как я… Так дело всё-таки вот в чём… Понял, Леся… — Не обижайся. Просто ты обеспеченный… Вот и всё. — Но это ж не делает из меня какого-то не такого, да? Косого, кривого или трусливого? — Нет, конечно… Думала, что тебе в армию не по статусу… — Да… Вот и мой отец так думает… — с грустью сообщает он. И я не знаю, как это комментировать. Что я знаю об отношениях с отцами? Ничего хорошего… Урок заканчивается, и мы молча следуем к спортзалу. Мне стоит трудов изловчиться и спрятать своё тело от других. Хорошо, что на меня там особо никто никогда не смотрит. Так бы хоть Варя, конечно, прикрыла… Но она болеет… И, спрятавшись за молнию олимпийки, я выхожу вместе со всеми на построение. Не знаю уж чего Тимур застрял на мне своим взглядом, но меня это уже начинает смущать. Слишком много он смотрит. А я к такому, ну вообще не привыкла. Пока бегаем по манежу, физрук раздаёт задания. Терпеть не могу физру, скорее бы закончилась и спокойно пойду на химию. Возле матов образуется небольшое столпотворение. Не знаю, кому я опять перешла дорогу, но мне ставят подножку, и я чуть ли не заваливаюсь на пол. Не сразу понимаю, что происходит. И я не любитель подобного рода агрессии. Но как только поднимаю вверх взгляд вижу, как Тимур хватает Ваньку Ушакова за грудки и буквально таранит им близстоящий инвентарь. С ужасом наблюдаю за тем, как лицо Ушакова заплывает яркими красками. Терпеть не могу это всё. А у Тимура такой вид, словно он не человек, а Дьявол из преисподней. И он не прекращает его бить. — Успокоились! — вмешивается Олег Владимирович, растаскивая толпу. — Ну, вот чё ты творишь, Савицкий⁈ Бл… — съедает он мат и помогает Ваньке встать. Я осознаю, что все пялятся на меня. Якобы всё это из-за меня произошло. Но я вообще не при делах. Я даже не поняла, как так вышло. Видимо, подножку мне подставил Ванька… Дурдом. А может и ту записку тогда передал он за эту Катю? Она же всегда ему нравилась… Стервятники быстро объдиняются… — Иди давай живо к завучу! Предупреждали меня о тебе… Смотрю на то, как Тимур психованно покидает зал, пытаюсь понять, что всё это значит… О чём предупреждали и зачем он заступился за меня, да ещё и так грубо… Ванька чуть запрокидывает голову, пока учитель пытается остановить его носовое кровотечение. И я подбегаю к нему. — Чего ты молчишь⁈ Это же ты виноват! Почему не скажешь⁈ — О чём она, Ушаков⁈ — Ни о чём, — дёргается он, а я злюсь на него. Не хочу сдавать, потому что не стукачка, но не хочу, чтобы Тимуру попало из-за недосказанностей. — Или ты скажешь, или я сама! — Да заткнись ты уже, Носова! — бурчит он на меня. — Я подножку ей поставил… — обращается к тренеру. — Ясно всё. А этот чё? Честь твою защищал? — спрашивает с укором, а мне так стыдно, что я вся пунцовой становлюсь, но… Не могу смолчать. — Он хотя бы что-то сделал, — с пренебрежением бросаю я перед тем, как вылететь из спортзала без спроса следом за Савицким… Глава 9 Тимур Савицкий Влетаю в мужскую уборную и меня всего шкивает из стороны в сторону, как корабль на волнах. Я весь как на шарнирах сейчас. Кое-как остановился. И то, как вспомню чё эта гнида сделала, хочу вернуться обратно и снова ему втащить… Я же всегда вспыльчивый, даже чересчур. И с этим бывают проблемы… Как говорят родители и психолог, к которому меня таскали, у меня повышенное чувство справедливости и желание доказать всем, что карма существует. |