Книга Солёный зефир, страница 104 – Даша Art

Горькая усмешка коверкает мои черты. Всего лишь подростки, а уже такая драма. Не чересчур ли это?

— Мы снова не сдвинулись ни на миллиметр. Я разорву этот дурацкий треугольник.

— Ты создаешь квартет.

— Тогда отпусти.

Вода льется, смывая мои силы. Игнат обхватывает меня рукой, прижимая к себе. Кости давят на мою грудь, не давая вдохнуть.

— Не могу, — наклоняет голову, обдавая мою шею дыханием. — Я пришел только из-за тебя. Все время думаю только о тебе. С ума схожу.

Прикрываю глаза, всхлипывая. Опираюсь на него, чтобы не рухнуть на пол. Эмоции переполняют.

— Это нечестно по отношению к Мари.

Объятие становится жестче. Он не собирается меня отпускать, но и удержать не может.

— Хватит думать о других, подумай о себе.

— Я и думаю о себе. — Упираюсь дрожащими руками в столешницу. — Не хочу быть к этому причастна.

— А как же чувства? — Его губы касаются моей кожи. Он распознает пульсирующую жилку на моей шее. — Я ведь так же тебе нравлюсь, как и ты мне.

— Уходи.

— Скажи, что ты с ним не будешь, — потребовал он.

— Или что?

— Я не позволю.

Сердце стиснули плоскогубцами, а затем покрошили на мелкие ломтики.

— Ты не сможешь ничего сделать. Просто уходи.

Глаза защипало. По щеке стекла крупная слеза — не соленая, а горькая.

Игнат замер, уставившись на меня. Картинка расплывается. Я в отчаянии.

Парень отпускает меня, отпрянув, будто я ударила его поддых.

Даже после того, как он ушел, я не могла успокоиться. Слёзы текли, собираясь в лужу в раковине.

Жуткая несправедливость выпотрошила душу, вывернув её наизнанку. Так много сказано, но не сделано ничего. Мы тянемся друг к другу, как мотыльки к свету, но днём они не летают.

Потребовалось немало время, чтобы я смогла взять себя в руки. Выхожу из туалета, достаю телефон, чтобы набрать сообщение Максу. Возвращаться на фильм я не планировала. И, видимо, не я одна. Впереди к выходу двигалась узнаваемая фигура.

— Ты куда? — громко бросила ему в спину.

Игнат остановился, обернулся, чтобы посмотреть на меня.

— Я же сказал, что пришел только ради тебя. — Затем едко добавляет: — И я не собираюсь наблюдать за вашим свиданием.

— Я же смотрю на вас с Мари.

— Это другое.

— Согласна. — Следующую фразу произношу тихо, только для себя: — Это больнее.

— Три?

Не веря, смотрю на двойной лист бумаги. Ошибок нет, но есть помарки. Я была плохо сосредоточена, но не настолько, чтобы получить тройку.

— Я тебя предупреждал.

Поджимаю губы, бросая на друга убийственный взгляд. Я и так расстроена, к чем подливает масло в огонь?

— Прости, но этого следовало ожидать. Не зря с ней никто не связывается. Даже директор. Она злобная и мстительная.

— Не надо мне говорить очевидных вещей. И без тебя это известно.

— Как будешь решать проблему?

— А что я по-твоему должна делать? К ней на поклон я не пойду.

— Можешь пожаловаться своему отцу. Это несправедливо. Он разберется. Хочешь, я сам ему позвоню?

Останавливаюсь, хватаю Макса за руку, затем отпускаю.

— Только попробуй.

— Почему я не могу позаботиться о своей девушке?

Стараюсь не замечать, как меня передергивает от этой фразы.

Его девушка.

— Не ты, а наши родители, — грублю, тут же пожалев об этом.

Друг, или больше, чем друг, хмурится. Он не виноват, что я на взводе последние две недели. Моя нервная система перегружена. На таблоиде то и дело мигает красная лампочка тревоги. Еще немного, и я взорвусь.