Книга Солёный зефир, страница 128 – Даша Art

— Из-за тебя. — Мари указывает на меня пальцем. — Да, блин, я знала, что ты его любишь. — Она разводит руками, хихикая. — Это было очевидно для всех вокруг. А тут он подкатывает ко мне, — ее палец указывает на свою грудь, — и я решила попробовать свести вас. — Девушку буквально распирает от довольства. — Но даже делать ничего не пришлось. Уже там, на кухне, между вами прям искры летели. Оставалось просто ждать и наблюдать. — Мари складывает ладони и прижимает их к щеке, покачиваясь на месте, блаженно улыбаясь. — Вы такие милаши, я не могу. Сопротивлялись дольше, чем я думала.

— А Макс?

Её лицо тут же мрачнеет. Она скрещивает руки на груди.

— Он меня терпеть не может.

— Он просто тебя не знает, — уверяю, действительно так считая. — Хочешь я поговорю с ним?

— Ой, вот уж нет. Все, что ты могла сделать, уже сделала. Выбрала другого. — Сестра быстро снимает мою куртку с вешалки, вручает её мне. — Иди давай, поспеши к своему Ромео.

Шапка съехала на бок, а куртка осталась не до конца застегнутой. Я бежала так, словно за мной гналась стая взбесившихся собак.

Стемнело настолько, что не было видно дальше своего носа. Не помню, как я добралась до его дома, но вот уже стою на пороге и жму на звонок.

Делаю несколько поспешных шагов назад, едва не свалившись с крыльца. Дверь мне открыл мужчина средних лет с хмурым лицом, не предвещающим ничего доброго.

— Что надо? — недружелюбно буркнул он, вытаскивая сигарету изо рта.

— Я… — сглатываю. — Мне… эм… Мне нужен Игнат. Он дома?

— Ты кто?

— Эм, — облизываю губы, теряясь, — подруга. Мы учимся в одной школе.

— Имя есть у тебя, подруга?

— Мария Зефирова.

Мужчина, по-видимому, являвшийся отцом Игната, цокнул, обволокнул меня долгим оценивающим взглядом, отчего стало дурно.

— Ты, случайно, не дочка Павла Зефирова?

— Д-да, — киваю, заикаясь.

— Ну, что ж, проходи, Зефирова. Игнат в своей комнате.

Желудок сжался от страха, но я все равно переступила порог, когда мужчина отошел назад. Желания увидеть парня было больше примитивного инстинкта самосохранения.

В доме не горел свет, отчего было неуютно, мрачно и холодно. Я скинула сапоги, осторожно поднялась на второй этаж под пристальным взглядом отца Игната. Аккуратно приоткрыла дверь в его комнату, затем вошла, закрыла дверь, после чего выдохнула, словно наконец очутилась в безопасности.

Казалось, что спальня пуста. Щурюсь, чтобы хоть что-то разглядеть.

— Игнат? — зову его.

На кровати кто-то шевельнулся.

— Маша? — удивляется он, сев. Его голос был хриплым: видимо, я разбудила парня. — Как ты здесь оказалась?

— Меня впустил твой отец.

Подхожу к кровати. Игнат не двигается, лишь качает головой.

— Зачем ты пришла?

— Еще спрашиваешь? — опешила, но опустилась на край постели. — Узнала, что тебя исключили из команды.

Он потянулся ко мне, чтобы провести ладонью по моей щеке, убеждаясь:

— Ты плачешь. Почему?

Я даже не заметила. Теперь понятно, почему его отец так смотрел на меня. Возможно, принял за сумасшедшую.

— Еще спрашиваешь? Это ведь из-за меня.

Игнат обхватывает меня за плечи, подтягивает к себе. Прислоняюсь к его груди, чтобы услышать, как ровно бьется его сердце.

— Нет.

Поднимаю голову, выдохнув:

— Нет?

— Ну, — Игнат фыркает, сняв шапку и опустив куртку с моих плеч, — технически, меня выгнали за употребление наркотиков.