Книга Солёный зефир, страница 66 – Даша Art

— Сон, да? — спрашивает, но я не успеваю ответить, как его палец обводит линию моей челюсти, останавливается на подбородке, приподнимает его. — Точно сон.

Я открываю рот, чтобы сказать, что это реальность, но не могу ничего из себя выдавить, когда палец продолжил свой путь по шее, ключицам, замерев около лямки моего топа.

— С ума сводит, — Игнат шумно сглотнул. В его глазах отражался жар, сжигающей тело лихорадки. Палец одним движением спускает лямку, чуть опуская ткань.

Я выгибаюсь, когда парень быстро опускается, накрывая губами открывшийся участок кожи. Изо рта вырывается хриплый стон, вторая рука обхватывает мое бедро, приподнимая ногу.

Словно оглушенная я могу только запрокинуть голову, рассыпаясь в его руках. Действия парня стремительные: они кружили голову на карусели. Я не могла собраться ни с мыслями, ни с силами.

Одной рукой он продолжал сжимать бедро, пробираясь к ягодице, а вторую просунул под шею, открывая доступ. Его губы опалили нежную кожу. Я вцепилась в его футболку, когда зубы впились в мягкие ткани, а язык смягчил укус.

Игнат целовал, покусывал и облизывал. Он словно действительно сошел с ума. И я свихнулась, раз позволяла ему это делать.

Я не остановила его, когда поцелуй спустился ниже. Он потерся лицом о мою грудь, после чего накрыл её губами сквозь топ. Его рука отпустила шею, чтобы подтолкнуть меня в спину, прижимая к его рту.

Шок от столь интимной ласки усилил пульсацию внизу животу. Я уже сама извивалась, чтобы вобрать в себя все ощущения.

Отпустив грудь, он задрал мой топ, оголяя живот. Зубы царапались, я прогибалась, хватая его голову руками. Я изнывала: ничего подобного раньше не чувствовала. Все вокруг перестало существовать. Был только он, его руки и губы.

Парень хаотично трогал меня, целовал, затерявшись в своем сознании. Все же его жар казался нереальным, неправильным, неестественным. Он болен.

Агония. Мы горели вместе. Только вот я пылала от удовольствия, а он — от простуды.

Мотаю головой, чтобы избавиться от проскользнувшего вопроса. Но от него не так уж легко избавиться, как от мухи, залетевшей в комнату.

Понимает ли он, что это я?

Хватаюсь за его плечи, чтобы оттолкнуть. Получается без труда. Парень остается лежать на диване, а я смахиваю с дивана, оказавшись на четвереньках на полу. Часто дышу открытым ртом. Я вспотела, тело словно мне не принадлежало.

Первым порывом было убежать в комнату, но напоминаю себе, что у парня жар. Оглядываюсь, чтобы убедиться в отсутствии свидетелей. Никого.

Я поспешила на кухню, нашла таблетку, после чего вернулась. Заставить парня её выпить оказалось легко. Я растрясла его за плечо, затем погрузила таблетку в рот, поднесла к губам стакан с прохладной водой. Он припал к живительной влаге, словно умирающий в пустыне. Нахожу на полу плед, укрываю его.

— Даже во сне меня отталкиваешь, — вздыхает Игнат, затем утыкается носом в подушку.

Игнат

Мяч пружинит в моих руках. Увожу его в сторону, избегая атаки. Черта с два я позволю его отобрать. Он словно часть моей руки, мне не нужно думать, чтобы управлять им.

Здесь все просто и понятно. Надо следовать правилам, слушать тренера, не жадничать, доверять своим товарищам по команде — тогда это будет работать.

Гораздо сложнее разобраться в себе. Я знал, что мне надо, знал, как мне этого добиться, но в этом уравнении появилось неизвестное.