Книга Солёный зефир, страница 99 – Даша Art

Игнат хмурится. Он качает головой, давая оценку происходящему.

— О, — Макс остается довольным, — мы с удовольствием вам подсобим.

Он поворачивается ко мне. Людмила Васильевна тоже уставилась на меня своими локаторами в оправе. Казалось, весь мир замер, ожидая мой ответ. Кости свело от холода внутри. Страх неизвестности медленно сливался с ядовитой обидой. Не хочу быть услужливой, удобной. Почему она думает, что может вытереть об меня ноги, а после этого продолжать использовать?

В растерянности отступаю назад, смотрю на того, кто тоже никогда не был со мной честен. Ищу в нем опору. И он не разочаровывает. Игнат приподнимает подбородок, его рот открывается, словно хочет дать ответ за меня, как уже сделал однажды. Но я не должна вечно полагаться на кого-то.

Сжимаю кулаки, собираясь с духом, чтобы ответить:

— Нет.

— Что? — Учитель моргает.

— Нет? — вторит ей Макс.

Легкость в теле придает уверенности: так и должно быть. Я больше не сомневалась.

— Нет, — повторяю громче, чтобы услышали все. — Я не смогу. У меня проект, который я должна защитить до конца четверти. Если свободен, то иди. Мне надо на урок.

— Ну, знаете ли! — возмущенно прошипела Людмила Васильевна, после чего промаршировала мимо нас по коридору.

Игнат оттолкнулся от стены. Его губы расплылись в улыбке, а руки громко поаплодировали моей смелости. Эхо отразилось от пустых стен. Парень всем своим видом показывал, что он гордится мной.

Не улыбаюсь ему в ответ, но глаза увлажнились. Двигаюсь вперед, когда Макс хватает меня за руку.

— Подожди, что ты творишь?

Прежде чем обернуться, вижу, как напрягся Игнат.

— Это ты что творишь? — Меня заполняет гнев, быстро обвивая тело колючим плюшем, от которого сложно избавиться. Он травмирует ткани, кожа чешется. — Я же говорила тебе.

— Да, я помню. — Друг примирительно опускает мою руку. — Ты можешь продолжать обижаться, но это же заведующая. Она тебя сожрет. Надо продержаться до конца года.

Упрямо поджимаю губы. В коридоре остались только мы. Ученики благополучно заняли свои места в классах, не зная, какая драма разворачивается за стеной.

— Я не хочу.

— Ты ведешь себя как ребёнок.

Возможно. Но это ничего не меняет.

— Ты вообще меня слышишь? Я устала. Пресмыкалась перед ней три года, начиная со старших классов. — Показываю на пальцах, если он вдруг не понял. — И что она сделала? Выбрала Алену, хотя в глаза мне улыбалась и говорила, что только я заслуживаю эту практику. Они все это говорили, а я верила.

— Послушай, — мягко произносит Макс, почесав затылок. — Сейчас тебя должно волновать другое. — Он делает паузу, чтобы драматично подчеркнуть важность слов. — Аттестат.

На меня это не действует. Гнев выплескивается из треснувшего стакана. Поправляю рюкзак, покидающий мое плечо, как крысы тонущий корабль. Предатель.

— Тебе легко говорить, — резко отрезаю. — Ты только что вернулся с этой самой практики. А я мечтала об этом. И что? — Гримасничаю. — Мне продолжать улыбаться и пресмыкаться? Плевать. Мне все равно не светит золотая медаль. — Указываю на дверь кабинета. — По математике у меня в любом случае не будет высокой оценки.

Макс надулся: я его не убедила. Что ж… пусть каждый останется при своем мнении.

Игнат не сдвинулся ни на миллиметр, когда я прошла мимо него. Но его рука зацепила мою. Пальцы коснулись моих пальцев лишь на мгновение.