Книга Развод. 10 лет за измену, страница 3 – Ольга Гольдфайн

Ее глаза… они разного цвета. Один карий, почти черный, а другой — прозрачно-голубой. И этот жуткий, пронизывающий насквозь взгляд смотрит прямо в душу.

— Проходите. Ты, Лена, садись, — хрипло произносит гадалка, безошибочно останавливая взгляд на мне. — А ты иди пока, погуляй, — кивает подруге.

Наташа недовольно сопит, переминается с ноги на ногу, но спорить не решается. Ободряюще мне кивает и выходит из квартиры, тихо прикрыв за собой скрипучую дверь.

А я пытаюсь вжаться в стул. Раствориться. Исчезнуть.

Но тело ватное, тяжелое, будто приросло к сиденью. И гадалка, ловко перетасовав колоду, достаёт из нее, не глядя, даму червей, кладет в центр стола:

— Давай посмотрим, что там с твоим мужем…

Я так отчаянно хотела узнать правду, что даже не задумалась:

а хватит ли у меня сил с этой правдой жить?

Лена

— Вижу я твоего благоверного, — хрипло, с какой-то издевкой тянет гадалка. — И бабу его вижу.

Слово «баба» бьет меня наотмашь, словно пощечина.

— Давно он гуляет, — безжалостно продолжает Ирина, вколачивая гвозди в крышку гроба моего счастливого брака. — А тебе врет. В глаза смотрит и нагло брешет. За дурочку тебя держит, девонька. За удобную, слепую дурочку.

Я начинаю задыхаться. Воздух в комнате становится вязким, как кисель. Хочется вскочить, закричать, что это неправда, что Руслан меня любит, просто у нас кризис…

Но в голове всплывают его холодные глаза и презрительное: «Лена, лечи нервы».

— Хочешь, чтобы он сам во всем признался? — вдруг спрашивает гадалка, подаваясь вперед. — Или, может, хочешь, чтобы любовница рассказала?

Я смотрю в ее разноцветные глаза, и меня словно парализует. Разум кричит, что нужно бежать отсюда, бежать без оглядки! Но боль и обида, копившиеся месяцами, вырываются наружу.

— Хочу, — шепчу непослушными губами, словно под гипнозом. — Я все хочу знать.

— Тогда ложись на диван, — командует Ирина. — Футболку задери по самые ребра, а брюки приспусти. Живот освободи.

Она надевает очки и тяжело, с кряхтением встает из-за стола, шаркающей походкой идет к старому советскому шкафу. Достает с верхней полки толстую, потрепанную тетрадь и начинает ее листать, плюнув на пальцы.

На душе становится невыносимо тяжело, темно и гадко. Мое тело буквально звенит от напряжения. Так и хочется вскочить, одернуть одежду и броситься вон из этой жуткой квартиры!

Но как бросить все на середине? Ведь половина правды уже открылась. Если я сейчас приеду домой и скажу Руслану, что была у гадалки и знаю про измены, он поднимет меня на смех. А то и правда в психушку упрячет, скажет, что я совсем с катушек слетела на почве ревности.

А вот если он сам признается… Если согласится с тем, что мои подозрения верны…

На деревянных ногах подхожу к продавленному дивану, ложусь на пропахшую чужим потом обивку. Дрожащими руками задираю край легкой летней футболки и спускаю молнию на джинсах, обнажая живот.

Чувствую себя невероятно уязвимой, жалкой и беззащитной.

Ирина придвигает скрипучий стул вплотную к дивану. Наклоняется надо мной. Я вижу в ее руке обычную шариковую ручку.

Она прижимает стержень к моей коже — холодно, царапает — и медленно чертит треугольник, а потом ещё один прямо вокруг моего пупка.

По позвоночнику бежит ледяная стая мурашек. Живот сводит тугим, болезненным комком животного ужаса.