Книга Развод. 10 лет за измену, страница 34 – Ольга Гольдфайн

— Но… Мила живет в Вологде, а ее брат… Он меня и не помнит. Наверное, — объясняю мужу, что его идея не слишком хорошА.

— Лена, мухой! Наизнанку вывернись, но найди мне защитника! Ты же понимаешь, что я по твоей милости оказался за решеткой? Вот и давай, вытаскивай меня отсюда! — орет Верещагин, а потом в трубке раздаются короткие гудки.

Поднимаю глаза и понимаю, что наш разговор все слышали.

— По вашей милости, значит… — потирает рукой подбородок Дроздов. — Елена Витальевна, вам нужно проехать с нами в отделение на беседу. Не возражаете?

Моим мнением оперативник интересуется чисто формально, но кажется, я его удивляю:

— Возражаю. Мне нужно забрать из детского сада дочь. И оставить дома ее будет не с кем. Поэтому, если вы хотите со мной побеседовать — вызывайте повесткой.

Матвей давит улыбку, бабки таращат глаза, а оперативник краснеет.

— Вы ТОЧНО отказываетесь ехать?

— Точно. Вы же слушали, — упрямо настаиваю на своем.

— Ладно. Будет вам повестка. Но потом не плачьте, если вместо мужа придется присесть на неопределенный срок…

От угрозы подкашиваются ноги, а в ушах появляется звон.

Он что, хочет меня посадить?..

Считает, что это я организовала ограбление и подбила Верещагина на авантюру?..

Господи, как мне прекратить этот ужас, в который превратилась моя жизнь?

И я снова решаюсь поехать с утра к Ирине, потому что эту задачку со звездочкой мне точно самостоятельно не решить…

«Ничему жизнь не учит», — это точно про меня…

Мы часто ищем спасения у демонов, чтобы убежать от чудовищ.

Лена

Как только за полицейскими захлопывается дверь, меня словно бьет током. Оцепенение спадает. Я хватаю ключи, сумочку и, перепрыгивая через ступеньки, несусь на улицу.

Детский сад! Аленка!!!

Бегу по вечерним улицам, глотая прохладный воздух, и молюсь только об одном: чтобы воспитательница не вызвала полицию или опеку из-за того, что ребенка не забрали вовремя.

Врываюсь в здание садика, на ходу стягивая кофту. В коридорах пусто и гулко. Лихорадочно заскакиваю в группу.

Моя девочка сидит на стульчике в раздевалке, болтая ножками, и грустно смотрит на дверь. Одна. Всех детей уже давно разобрали.

Напротив нее, привалившись к шкафчикам, стоит Маргарита Петровна — молодая воспитательница, вечно зависающая в соцсетях. Сейчас она тоже яростно тычет наманикюренным пальцем в экран смартфона.

— Мамочка! Ты пришла, — Аленка срывается с места и бросается ко мне.

Подхватываю ее на руки, зарываясь носом в мягкие пахнущие молоком волосы.

— Ну наконец-то, Елена Витальевна, — Маргарита Петровна медленно отрывает взгляд от телефона, и ее лицо искажается гримасой откровенного недовольства. — У меня вообще-то свои планы на вечер, личная жизнь, между прочим. А я должна тут из-за вас сидеть! Вы бы хоть позвонили!

— Простите, ради бога, Маргарита Петровна, — начинаю, задыхаясь после бега. — У нас дома случилось непредвиденное… Я просто физически не могла прийти раньше…

— Мне ваши отговорки не интересны! — фыркает девица, закатывая глаза. — Завтра же напишу докладную заведующей!

И тут это снова происходит.

Где-то в районе солнечного сплетения зарождается ледяной, пульсирующий ком. Он стремительно растет, поднимаясь по пищеводу, обжигая горло холодной, концентрированной яростью. Перед глазами на секунду темнеет, а в голове яркими, кровавыми вспышками проносятся картинки мести.