Книга Развод. 10 лет за измену, страница 37 – Ольга Гольдфайн

А я даже зонт не взяла, идиотка…

Сажусь в автобус, еду знакомым маршрутом.

Каждый раз, когда вижу этот поворот в поселок, внутри все сжимается.

Но сегодня внутри помимо страха чувствую решимость.

Хочу избавиться от этого дара. От силы, которая выжигает все хорошее и доброе, что было во мне.

Я не просила об этих способностях. Хотела только правды.

А получила — оружие…

Гроза начинается, когда выхожу на нужной остановке.

Первая молния разрезает небо пополам и ослепляет меня на миг. Через секунду раздается грохот, от которого дрожит земля.

Ливень обрушивается стеной, но мне нечем укрыться. Бегу. Босоножки скользят по мокрым мосткам. Волосы прилипают к лицу. Вода течет за шиворот, но мне плевать.

Я вся как эта летняя гроза. Темная, злая, наполненная электричеством.

Быстро заскакиваю в подъезд. Жму на дверной звонок. Внутри ни звука.

Снова давлю на кнопку.

Я не уйду отсюда, пока мне не помогут!

Начинаю стучать — сначала робко, потом громче, отчаяннее.

Ладонями. Кулаками. Прямо по облезлой краске.

— Откройте! — кричу сквозь грохот грозы на улице.

Наконец, раздается щелчок. Дверь открывается, и на пороге стоит мужчина.

Я его не знаю.

Лет сорока, широкий в плечах, рубашка расстегнута наполовину — видна волосатая грудь и золотая цепочка. Он щурится, как довольный кот. Пахнет от него спиртным, сигаретами и… сексом. Взгляд живой, цепкий, здоровый.

Совсем не похож на того желтого, иссохшего старика, что был здесь до него.

— Ты к кому, красавица? — скалится, окидывая меня с ног до головы. В глазах масляный, похотливый блеск.

Из комнаты доносится голос:

— Кто там, Денис?

Гадалка дома. А почему так долго не открывала.

А… понятно… Не до гостей было женщине.

— Мне к Ирине, — сообщаю твердо, хотя сердце колотится где-то в горле. — Поговорить.

Ирина выглядывает из-за плеча мужчины. Узнает меня, губы довольно кривятся в недовольной усмешке.

— А, это ты... Ну проходи в комнату, я сейчас.

Пытаюсь протиснуться мимо Дениса, но он не спешит уступать дорогу. Наоборот — чуть выпячивает грудь, становясь шире. Задеваю его рубашку, чувствую, как пуговицы царапают мою грудь.

Глаза мужчины загораются. Он улыбается грязно, откровенно таращится на мой бюст.

— Проходи, красавица, не стесняйся, — шепчет, облизываясь, а у меня тошнота к горлу подступает. Будто раздевает глазами, ощупывает, залезает в самые интимные места.

Ничего не отвечаю. Проскальзываю в коридор, забыв снять босоножки. Захожу в знакомую комнату, и только здесь, за столом, накрытым длинной скатертью с бахромой, перевожу дыхание.

Прячу ноги под стол. Но вернуться и снять обувь не могу. Похотливый самец все еще стоит в дверях и тяжело дышит.

В комнате что-то изменилось. Стало светлее, что ли? Или это просто молнии за окном бьют ярче?

Оглядываюсь. Вроде все то же: старый шкаф, продавленный диван, колода карт на столе. Но воздух — другой. Легче. Не так сильно давит.

Ирина возвращается, успев переодеться. Смотрю и не узнаю эту женщину.

Длинная леопардовая туника, волосы распущены и блестят. Седины не видно. Лицо свежее, будто сходила к косметологу или выспалась за месяц вперед. Помолодела лет на десять. Как минимум.

Сглатываю. Первый вопрос вырывается сам собой — глупый, неуместный, опасный:

— А где ваш муж?

Ирина замирает. Смотрит на меня — сверху вниз, с насмешкой.