Книга Развод. 10 лет за измену, страница 56 – Ольга Гольдфайн

И крик.

Нечеловеческий, разрывающий душу крик молодой женщины, потерявшей все.

А потом — пустые качели во дворе, на которые она смотрит из окна годами.

Видение обрывается так же резко, как началось. В животе снова взрывается раскаленный шар, заставляя меня согнуться от боли.

Я больше не могу здесь находиться. Ни секунды.

Схватив сумку, шатаясь, бросаюсь к выходу, толкнув ошеломленную Марию Федоровну.

— Верещагина, вы куда?! — кричит она мне в спину.

Но я уже ее не слышу. Бегу по коридору в балетках, вниз по лестнице, прочь из этого здания, прочь от испуганных и непонимающих взглядов.

На улицу, на воздух…

Мне нужно… позвонить!

Я не знаю, кто мне может помочь, но рука нащупывает в сумке телефон, достает его и зависает над списком контактов.

Есть только один человек, который обещал меня защищать.

И я набираю номер Резникова…

Истина всегда кроется в деталях. А безумие прячется в глазах.

Олег Резников

Тяжелые металлические двери СИЗО захлопываются за спиной с глухим, лязгающим звуком, отсекая внешний мир. Запах здесь всегда одинаковый: смесь хлорки, кислой капусты, застарелого пота и безысходности.

Я ненавижу это место, но это моя работа.

Меня провожают в тесную комнату для свиданий. Лампочка под потолком тускло мигает, бросая болезненные желтые тени на обшарпанные стены. Конвоир заводит Руслана Верещагина.

От лощеного, уверенного в себе мужика, каким он, вероятно, привык себя считать, не осталось и следа. Руслан подавлен. Плечи опущены, под глазами залегли глубокие тени, руки нервно потряхивает.

Сажусь напротив, открываю блокнот и сухо говорю, что по просьбе его супруги берусь за дело. Встречаемся взглядами:

— Руслан Владимирович, прошу рассказать всю правду об ограблении. Я буду вас защищать на суде, и мне нужно знать все подробности.

Верещагин сглатывает, облизывая пересохшие губы, и начинает говорить.

Утверждает, что не виноват. Голос срывается, в глазах плещется паника. По его словам, он вообще не знает, как грабители узнали о том, что в этот день в кассе будет большая сумма. Клянется, что никому не говорил об этом. Ручается за своих парней. И как мешок с деньгами оказался в его автомобиле — тоже без понятия.

Слушаю внимательно, фиксируя каждую нестыковку.

— Откуда у вас Рено Логан? На вас зарегистрирован другой автомобиль, — прерываю его сбивчивую речь.

— Машина знакомого. Моя тачка в ремонте после аварии, — бормочет. — Попросил Рено поездить, а там окно не закрывается на задней двери. Стеклоподъемник заклинило. В тот день утром, когда приехал, оставил окно открытым и ушел на работу.

— Имя вашего знакомого, — стучу ручкой по столу.

Мне нужны контакты, адреса, записи с камер — все, что поможет либо подтвердить слова клиента. Верещагин диктует данные.

Мы еще немного беседуем. Время свидания выходит. Конвоир звенит ключами.

Руслан цепляется пальцами за край стола и с отчаянием загнанного зверя спрашивает:

— Вы меня вытащите?

Смотрю на него спокойно, без эмоций. Адвокат не имеет права на жалость.

— Постараюсь, Руслан Владимирович.

Выхожу на улицу, с наслаждением вдыхая прохладный городской воздух. Глубокий вдох, чтобы выветрить из легких тюремный смрад. Достаю из кармана смартфон: три пропущенных от абонента Елена Верещагина.

Сердце сбоит, делая едва заметный лишний удар.